– Ну наконец-то, – одними губами прошептал парень, поспешно сгорбившись обратно под настороженными взглядами других пленников.

Едва удержавшись, чтобы не растереть опухшее от чересчур узких наручников запястье, мастер принялся спешно рыться в памяти своего носителя. Оставалось лишь десять-пятнадцать минут до разрыва связи, которую он безуспешно пытался установить последний час. Парень все никак не мог хотя бы на секунду отключиться, а прямой перехват управления сознанием мог вызвать аффективное состояние и благополучно привлечь внимание охраны. Еще немного, и пришлось бы ждать следующей ночи, чтобы добыть для штаба хоть какие-то сведения – наплевать бы на пожелания Тарги, но приказы командования полностью совпали с капитанскими, и их точно придется выполнять.

Память стража ничем порадовать не смогла – короткие сумбурные сцены боя в коридорах центра, выстрелы в упор, едва удерживаемые защитными накладками отключившихся доспехов и отбрасывающие легких подростков. Суетящиеся над оглушенными противниками Вольные, поспешно сковывающие их попарно заранее припасенными наручниками, пинками поднимающие и сгоняющие в общий зал. Жалкие попытки усесться поудобнее – мешали соединенные правые руки. Злая речь лидера повстанцев, лично решившего проверить и разъяснить окружающим ситуацию. Холод, подкрадывающаяся неуверенность, сменяющие друг друга патрули и неподвижные посты Вольных, контролирующие помещение в отведенных местах.

Рядом с парнем шумно протопала очередная группа Вольных, чуть не наступив грязными разваливающимися ботинками на руку уснувшей девушки – она в последний момент успела очнуться и отодвинуться, вызвав возмущенное ворчание в глотках и разочарование на обросших, бледных лицах, полускрытых обрывками намотанных на головы и тела тканей.

Где-то неподалеку должен быть тоннель, ведущий к местам размещения этой шутовской армии в обносках. Патрули изображают все новые и новые Вольные, словно и впрямь каждому из них хочется насладиться кратковременной властью. А вот стационарные огневые точки в углах помещения обслуживают три чередующихся смены повстанцев – гораздо более дисциплинированных и тихих, непохожих на своих говорливых, постоянно грязно ругающихся между собой соратников. Выходцы из сил обороны куполов?

Осторожно подняв глаза вверх, парень чуть заметно сморщился. Левый глаз практически скрылся под отеком и ничего не видел. Хорошо, хоть правый еще мог быть полезен.

Несколько небольших окон в верхней части стены едва пропускали внешний искусственный свет, ровно рассеивающийся в полумраке зала. Интересно, есть ли окна на противоположной стороне? Сделав вид, что потягивается, страж осмотрелся по сторонам. Более никаких окон – затянутые пластиком стены, холодный пол из прессованных блоков, два тщательно охраняемых Вольными входа.

Рука парня непроизвольно дернулась – Шед все более отдалялась от материнской планеты, и контроль начинал возвращаться к прежнему владельцу. Мастер поспешно прикрыл глаза и расслабился, оставляя свое сознание сторонним наблюдателем – еще какое-то время можно присмотреть за происходящим, даже если сам курсант и не обратит внимания ни на что интересное.

Поздно расслабился. Буквально за доли секунды до этого страж очнулся и, ощутив свое собственный разум лишь придатком к ставшему чужим телу, с истошным криком дернулся в сторону, опрокидывая себя и щуплую девушку, с которой был скован вместе.

Заметив, как к полностью дезориентированному корчащемуся на полу курсанту рванули сразу два патруля, мастер мысленно закатил глаза и приготовился тщательно запоминать – его неторопливость явно будет стоить парню жизни. Отведенное Теням для принятия решения время истекает через несколько часов, и первый кандидат «на вылет» у Вольных уже есть. Остается надеяться, что за оставшиеся до полного разрыва контакта минуты удастся узнать что-то полезное.

Радостно гогоча, Вольные отстегнули бьющегося в истерике стража от напарницы, поспешно отползшей в сторону своих товарищей, и потащили к одному из выходов. Скрывавшийся за дверью коридор без окон сделал ряд поворотов, прежде чем вывести повстанцев к изуродованному шлюзовому помещению – мало того, что блокирующая вход в тоннель дверь присутствовала лишь в виде оплавленных фрагментов, так еще и в центре примыкающей к ней стены зияло огромное обугленное отверстие. Именно в него и потащили притихшего курсанта, кое-как начавшего перебирать ногами и более не висевшего мертвым грузом в жестких руках Вольных.

Аварийное освещение тоннеля тонкими лентами струилось по полу и потолку, давая минимум света, и едва позволяя не переломать ноги на оставленном мусоре – судя по всему, строительство тоннеля было заброшено, а вход замурован. Возможно, и сам факт наличия этой червоточины был забыт – иначе, как бы Вольные пользовались им столько времени? Зато теперь наконец понятно, как им удалось обойти посты и включить свои подавители.

Парня затащили в небольшое ответвление, и он очутился в чем-то, весьма напоминающем современный медицинский блок, – ярко освещенный, с приемной, откуда, едва увидев их, поспешила упорхнуть миловидная девушка.

Спустя несколько минут их почтил своим присутствием и сам лидер, привлеченный то ли гомоном собравшейся толпы, то ли появившейся из-за его плеча и занявшей положенное место брюнеткой.

– Ну, какого хрена вы все тут забыли? Ты и ты, – ткнул мужчина пальцем в держащих парня Вольных, – остались, остальные пошли вон!

Повстанцы было недовольно загомонили, но стоило лидеру сделать лишь шаг в их сторону, медленно и выразительно засовывая руку за отворот балахона, как всех словно ветром сдуло.