Их облачение составляли лишь легкие кожаные кирасы и золотистые туники, сплетенные из каких-то трав. Их острые тонкие плечи обрамляли теплые шкуры оленей.

Но прекрасней всех была королева Иглария.

Ее черные волосы были собраны на голове конусом, а вместо диадемы ее чело украшала тонкая живая ветвь, которая вплеталась в прическу так, что казалась неотъемлемой ее частью.

Она обвивала всю прическу королевы, оканчиваясь на самой ее вершине бутоном свежей неувядающей розы.

Сегодня Иглария была одета по походному: ее стан был схвачен корсетом, с плеч ниспадал длинный плащ, концы которого крепились к запястьям. На ногах, которыми она плотно сжимала бока оседланного саблезубого тигра, красовались высокие ботфорты с серебреными пряжками, на которых была вытравлена причудливая резьба.

От созерцания королевы Хару отвлек внезапно появившийся из тумана Райен.

— Я пришел попрощаться, — тихо сказал эльф, оглядывая подошедших к ведьмакам Зехира и Морана.

Хару улыбнулся ему.

— Всего доброго тебе, Райен, и пусть Хранители ведут тебя.

Пропел рожок, извещающий о начале выступления войск из Лакриона. Друзья вскочили на коней, и Хару еще раз обратился к Райену.

— Мы еще встретимся, — уверенно пообещал он. — Когда мир придет в Токанию, мы обязательно встретимся.

С этими словами он пришпорил коня и, в последний раз глянув на стоявших вдалеке Селену, Горация и Вирджила, пустился в путь.

Вскоре башни города эльфов потонули в липком и холодном осеннем тумане. Шел второй месяц осени, месяц Студеных дождей, который с каждым рассветом приносил все более лютый мороз. Друзей обступил монотонно качающийся пожелтевший лес. Кони втаптывали в землю опавшие листья, фыркая, выдыхали облачка пара.

Процессии быстро миновали эльфийский лес, выйдя прямо навстречу жестоким ветрам Безмолвных степей.

Хару, кутаясь в дорожный плащ, молчаливо взирал на пожухлую землю и редкие кустарники, обнажившие свои острые как иглы черные ветви. В воющем небе пронзительно кричали вороны, выискивая среди полегшей травы и мерзлой земли свою добычу.

«Вот, где все случится!» — пронеслось в голове ведьмака. «Вот где решится судьба мира, наша судьба, всех и каждого! Очень скоро эти степи перестанут быть безмолвными. Они оросятся кровью всех рас, и, оглушенные ревом сражения, сами сменят свое название…»

Осознав, что отстает от быстро едущих вперед Старейшин, Хару пришпорил коня и догнал Горана.

— Каким путем мы поедем, когда минуем Безмолвные степи? — спросил колдун.

— Дальше мы двинемся на север через разоренные земли Пролигура, — с тоской ответил наставник.

— Неужели нельзя обойти их? — разделил Хару досаду Горана. Юноша так же не желал видеть, во что превратилось недавно цветущее королевство ведьмаков.

— Боюсь, что нет. Обходить с северо — востока опасно. Там, в восточной части Токании теперь правит Сфера. И ты это знаешь, мой юный друг.

— А с северо — запада? — спросила незаметно подъехавшая Ирен.

— Слишком долго, — отрезал наставник, — в этом случае мы, едва достигнув леса дриад, будем вынуждены повернуть обратно, так как Сфера уже отправит свои войска.

Хару понуро опустил голову. Скоро его взору предстанут опустевшие хижины полу — сожженных деревень, которые он с детства знал и любил. Лишь одна мысль утешала его. Разрушенную Цитадель он не увидит. Она останется гораздо западней того место, где пройдут войска.

Ведьмак сочувственно кивнул понурой Ирен и, еще больше сгорбившись под натиском беспощадного ветра, опустил голову, уткнувшись взглядом в гриву своего коня.

Закрыв глаза, он стал слушать песни ветров степи. Степи, на которой в скором будущем могут погибнуть его друзья. И он сам.

Потянулись длинные и однообразные дни путешествия.

Безмолвные степи оборвались у подножия Срединных гор, чья цепь делила Токанию на две половины. Лишь перейдя через ущелья этих могучих твердынь, процессии вступили под кроны деревьев так знакомого Хару и Ирен леса. По левую их руку раскинули свои неприветливые гиблые земли Непроходимые болота. Здесь началось путешествие друзей, и вот, вновь они прибыли сюда, повзрослевшие и возмужавшие, умудренные знаниями и печальным опытом, порой не открытым даже седым старцам.

Шквал воспоминаний нахлынул на Хару, и он инстинктивно приблизился к Ирен. Ведьмак с трепетом вглядывался в просветы меж деревьев, стремясь увидеть разрушенную Скалу Змея, которая похоронила под собой своего жуткого хозяина.

Гномы и дриады в полголоса перешептывались и бросали тревожные взгляды в сторону болот, стараясь уйти от них подальше в лес под защиту могучих вечно зеленых сосен. Даже устрашающая армия Зехира шла теперь молчаливо и осторожно, оставляя во мху глубокие следы огромных ступней и лап.