– Меня из-за этого заставили пройти курсы, – сказал Твилли. – Я не излечился.

– Какие курсы?

– «Как управлять гневом». Я абсолютно серьезно.

Сцинк расхохотался.

– Господи боже мой! А нет ли курсов по управлению жадностью? У нас их должен пройти каждый. И тех, кто не сдаст экзамен, брать за огузок и вышвыривать из Флориды!

– Я взорвал банк своего дяди.

– Ну и что? – воскликнул Сцинк. – Гнева нечего стыдиться, малыш. Иногда это единственно здравая, логичная и честная реакция. И не нужны никакие курсы, чтобы от нее избавляться! Можно спиться или застрелиться. А можно выстоять и дать бой сволочам. – Экс-губернатор задрал подбородок к небу и пророкотал:

– Я уже в этом краю, капитан, – тихо сказал Твилли.

– Знаю, сынок.

Сцинк медленно опустил голову; заплетенная в косы борода струилась прядями, словно серебристый мох, птичьи клювы стукнулись друг о друга.

– Лорд Байрон? – спросил Твилли.

Сцинк кивнул. Ему было приятно, что парень знает поэму.

– «Абидосская невеста».

Твилли потрогал рану через повязку. Действие анальгетика заканчивалось, но боль терпимая.

– Вы, наверное, слышали, что затевается крупная охота? – спросил он.

– Так точно, сэр.

– Случайно не знаете, где?

У Сцинка была возможность положить всему конец. Он не смог.

– Очень даже знаю, – сказал он и передал рассказ Лизы Джун Питерсон.

– И что вы об этом думаете?

– Охота на подставных зверей – подлость.

– Я не об этом.

– А, хочешь устроить засаду?

– Я все думаю о Жабьем острове, как не дать им построить мост.

Сцинк уставился на шоссе, где проносились машины.

– Что за идиоты? – Он будто разговаривал сам с собой. – Куда они все мчатся?

Твилли слез с капота.

– Могу сказать, куда я поспешу, губернатор. В Окалу. А по дороге куплю у дружелюбного торговца оружием мощную винтовку. Вам не нужно?

– Отдача вмиг вылечит твою грудь.

– Да уж, наверное, от боли глаза на лоб полезут. – Твилли выдернул у Сцинка из рук ключи от машины. – Раз не хотите со мной, могу подбросить до Лейк-Сити.

– Значит, вот как ты обращаешься с народным героем? В Лейк-Сити его!

– Тут жарко. Поехали.

– Я ничего не пропустил? – спросил Сцинк. – План уже есть?

– Пока нет. – Твилли облизал губы и свистнул собаке.

Пока Аса Ландо заправлял большой вильчатый погрузчик, Дургес грел руки о кружку с кофе. До восхода солнца оставалось три часа.

– Ты в этом уверен? – спросил Дургес.

– Он не шевельнулся со вчерашнего дня.

– Хочешь сказать, не просыпался?

– Нет, Дург. Он не шелохнулся.

– Но дышать-то дышит?

– Это да. Вроде даже кучу навалил.

– Слава тебе господи!

– Главное, нечего тревожиться. Джефи никуда не убежит.

Дургес вылил кофе на землю и вошел в изолятор № 1. Аса Ландо заезжал на погрузчике с другой стороны. Подогнув колени, носорог лежал на груди; ветеринар назвал эту позу «грудинным отдыхом». Он также определил возраст животного – за тридцать – и употребил слово «ангиопластика», что Аса понял, как «на пороге смерти». Дорог был каждый час.

Дургес открыл стойло, и Аса въехал на погрузчике. Они не знали, спит носорог или бодрствует, и Дургес держал винтовку наготове. Эль Хефе будто и не заметил подъезжавшую машину. Дургесу показалось, что у носорога дернулось ухо, когда Аса Ландо осторожно подсунул стальные зубцы под массивное носорожье брюхо. Вилы начали медленно подниматься, и из щетинистых ноздрей носорога вырвался усталый вздох. Когда животное оторвали от соломенной подстилки, его бронированная башка свесилась, а жилистый хвост вяло отгонял роившихся слепней. Короткие толстые ноги висели неподвижно, словно четыре потрепанных серых бочонка.

– Теперь осторожнее. – предупредил Дургес, когда Аса Ландо выехал задом из стойла и направился к грузовику с платформой. Дургес изумился: висевший в восьми футах над землей, носорог был покорен, как черепаха из зоомагазина. Вероятно, успокаивающий укол ввергнет его в кому.

Готовясь к перевозке хрупкого груза, Аса Ландо в два слоя постелил на платформе большие матрасы. Помещенное на них толстокожее дважды мигнуло, и Дургес оптимистично счел это проявлением интереса. Аса навалил кучу свежесрезанных веток и сказал: