Шрифт:
Но в это утро тетя Белла вовсе не сидела на своем пуфике - она сидела на полу, гладила Тимку и плакала. А когда мы вошли, вскочила и кинулась на шею маме.
– Идочка, - вскрикнула она и опять расплакалась.
– Господи, Белла, что случилось, - испугалась мама
Тетя Белла быстро взглянула на нас и прошептала:
– Исаак от геклинген. Эр койфн а билет ин морган
Мама рассмеялась и стала гладить тетю Беллу по волосам и утешать
– Ну и что же ты плачешь, глупая ты, вы же столько к этому шли! Надо радоваться! Белка, ну прекрати, ей-богу.
Тетя Белла опять кинулась к Тимке и спросила
– Идочка, а вдруг они станут обижать Тимку?
– Не станут, - ответила мама, - мы вообще его к себе заберем. Правда, дети?
Я, как это услышала, так просто аж дышать перестала, чтобы не спугнуть, а Мишка важно сказал:
– Вы мне потом, тетя Белла расскажите, что он ест, маме некогда, а я буду варить ему.
Я дернула Мишку за рукав и прошипела ему в ухо:
– Я тебе потом расскажу, что он ест.
Тетя Белла опять вскочила и воскликнула
– Ида! Вы должны забрать наш шифоньер!
– Ты что, - испугалась мама, он же совсем новый! И потом. Вы же всю мебель отдаете Шуру!
– Ну, вот и отдадим всю кроме шифоньера!
– заявила тетя Белла, а ты выкинешь ваш коричневый шкаф и ваш желтый шкаф и поставишь его в детской. В него все прекрасно влезет - он с антресолями. А на место коричневого шкафа поставишь Сонькину кровать, и там у вас хоть какой-то простор будет.
– Берите, тетя Ида, важно сказал Димка, - шифоньер хороший, в средний ящик, например, все мои солдатики влезают. Солдатиков-то я заберу в Израиль, но Сонька там может каких-нибудь кукол хранить.
Димка, конечно, сказал совершенную глупость. Кто это запихивает кукол в ящик? Куклы спят в коробках из-под обуви, в которых им делают кроватки, это же не солдатики какие-то. Зато в ящике я смогу хранить свои тетрадки с историями, туда много должно поместиться.
– Ну, посмотрим, - рассмеялась мама, а теперь быстренько портфель застегивай, и побежали, опаздываем уже!
Тетя Белла захлопнула дверь за мамой, Мишкой и Димкой, пару секунд постояла, а потом воскликнула:
– Господи, проводы же! и кинулась к телефону.
Проводы были в пятницу.
Народу собралась просто уйма! Двери обеих квартир были открыты. Из нашей квартиры в тетебеллину притащили стол, потому что у них всю мебель кроме шифоньера уже увез Шур. Потом оказалось, что не хватает стульев и табуреток, потом тетя Белла потребовала, чтобы собравшиеся мужчины вынесли наши коричневый и желтый шкафы и поставили шифоньер, потом стали накрывать на стол. Между квартирами бегала тетя Белла, а мы все, начиная от Мишки с Лехой и заканчивая маленьким Семиком, который вообще еще не очень хорошо умел ходить, бегали за ней, потому что помогали. Время от времени тетя Белла кричала:
– Дети! Вилки!
Или
– Господи, форшмак! Про форшмак забыли!
И тогда мы все начинали тоже кричать и носиться туда- сюда.
Сначала все праздники не очень интересные. Все сидят за столом, едят, произносят всякие тосты и говорят о всяких скучных вещах. Зато потом чуть позже, дядя Лазарь берет гитару, и мы все садимся вокруг него, даже на пол, если больше некуда, и слушаем. Дядя Лазарь поет, взрослые поют с ним или подпевают, а в некоторых песнях подпеваем и мы.
Вот сейчас он несколько раз перебрал струны и тихонько начал:
– Ваше благородие, госпожа удача...
И все подхватили и стало очень хорошо и празднично, а потом притащили из нашей квартиры торшер и выключили верхний свет, и стало совсем замечательно! Все то пели, то говорили, а мы сидели рядом со взрослыми притихшие, и даже Семик не капризничал и не плакал..
А потом дядя Лазарь тихонько провел по струнам и запел:
Когда я вернусь. Ты не смейся, когда я вернусь
И все замолчали и молчали всю песню, а когда она закончилась, тетя Белла заплакала. И тогда дядя Лазарь отложил гитару, залпом выпил рюмку водки и грозно сказал:
– Так, что это мы тут сырость разводим-то! А ну-ка дети!
И он опять ударил по струнам и громко завел:
– Ой ломир зех цекишн,
ди мамэ мэг шойн висн,
аз Ицик от шойн хасене гехат
Ломир зех цекишн,
ди мамэ мэг шойн висн,
аз Ицик от шойн хасене гехат
В этом месте полагается вскакивать и орать во весь голос:
– Ицик от шойн хасене гехат!! Ицик от шойн хасене гехат!!!
И мы конечно вскочили и заорали, а взрослые засмеялись, и папа сказал: