— Слушай, — вдруг подозрительно спросил Левшин, — а твой инженер Самородок тебя не собьет?

— Если я дал слово…

Зазвонил телефон. Левшин снял трубку.

— Ну и фрукт ты, Виктор, — сказал мне Ивлев, когда мы вышли из кабинета.

— До свидания, Владимир Васильевич, — ласково сказал я. — Очень вам благодарен, очень!

— Ты куда?.. Постой! — Ивлев схватил меня за руку. — Набедокурил и смываешься! Нет, дорогой, пойдем, пойдем. — Он потащил меня к столу и заговорщицки сказал: — Сейчас будем отбиваться от Самородка. Я тебе передам трубку, а ты кричи на него… Леночка, по какому можно звонить?..

Он набрал номер.

— Александр Семенович! — бодро прокричал Ивлев в трубку. — Это я… да… был у Левшина. Срочное задание. За три дня на двух площадках проложить трубы и засыпать. Нет, правда, Левшин… Ну, что ты, Александр Семенович! Я отбивался… У меня свидетель, вот рядом стоит… Виктор Константинович.

Ивлев закрыл ладонью трубку и, подмигнув мне, восхищенно произнес:

— Ух и кричит Самородок! Я тебе сейчас трубку передам, а ты кричи на него…

Я опасливо взял трубку. Даже приблизительно не могу передать, что вопил Самородок. Все громы небесные… Нет, «громы небесные» — чепуха.

Когда он остановился, чтобы перевести дух, я приветливо представился ему по телефону.

— Ах, это ты… ты… — принялся за меня Самородок, — это ты, святоша, вместе с Левшиным облапошил старика!

— Шумит? — соболезнующе спросил меня Ивлев.

Я кивнул.

— Ты ему в ответ, да погромче, — посоветовал с наивной хитростью Ивлев. С одной стороны, он искренне хотел мне помочь, а с другой — был бы не против, если б кто-нибудь одернул Самородка.

— Так вот, слушай меня, — кричал Самородок. — Чтобы завтра с восьми твои начальнички были на месте… Были на месте и к десяти ноль-ноль очистили трассу. Если… я хоть один камушек найду на пути экскаватора, вызову комиссию.

— Слушаюсь! — прокричал я.

Ивлев дернул меня за, рукав и пожал плечами.

— «Слушаюсь!» — передразнил меня Самородок. — Вроде подчиняешься, а свою линию, подлец, гнешь…

— Учусь у Самородка, — льстиво сказал я.

Видно, моя лесть дошла по назначению, потому что он вдруг перестал кричать и уже спокойно пообещал четвертовать меня.

Я уже собрался уходить, но меня снова позвали к Левшину.

— Я не закончил с вами разговор, — мрачно сказал Левшин. — Запомните: больше с такими вопросами ко мне не приходите. У меня пятьдесят трестов. Второе: через две недели доложите, какие мероприятия вы намечаете для улучшения работы треста.

— Хорошо.

— И еще запомните: в плаванье никогда не пускаются на дырявом корабле, в пути латать некогда.

— Не понимаю.

— Поймете. Все! — Он стукнул ручкой по стеклу.

В самом радушном настроении я поехал на площадку к Шурову.

Он стоял у подвала, следил, как двое рабочих заполняли раствором швы между плитами перекрытия.

Увидев меня, Шуров деланно испугался, даже отступил назад, потом как бы пришел в себя и заботливо спросил:

— Что-нибудь случилось?

Я улыбнулся:

— Да.

— Может быть, вы придумали, как монтировать дом без крана?

— Нет. Я приехал проверить, свободна ли трасса коммуникаций. — Я коротко сообщил ему решение главка и приказал завтра к десяти убрать железобетонные детали.

Шурова, очевидно, беспокоил ход разговора, он сделал последнюю попытку повернуть беседу в привычное русло:

— А может быть, вы дадите это указание через Беленького? Что вам якшаться с простыми прорабами?

— В следующий раз, Шуров.

Он проводил меня до ворот, почтительно поддерживая за локоть, когда нужно было переступить через бугорок.

У ворот он остановился.

— У меня к вам просьба, Шуров.

— Слушаю…

— Пожалуйста, распланируйте лучше площадку, а то кочки мешают мне ходить.

Шуров молчал.

— До свидания, Шуров, — ласково сказал я. В этот момент мне показалось, что я взял реванш.

В тресте меня ждали посетители и целая гора почты, накопившаяся за несколько дней.

Но прежде всего я позвонил Моргунову.

— Я слушаю, — сразу ответил он.

— Это Виктор Константинович говорит…

В трубке послышались короткие гудки.

Я снова набрал номер.

— Нас прервали, — сказал я Моргунову.

— Нет, это я прервал разговор, — резко ответил Моргунов. — Я не желаю с вами разговаривать!

Впервые в жизни мне так сказали, в голову оглушающе ударила кровь, казалось, я освободился от всех запретов — сейчас все дозволено. Сказать этому человеку, кто он…

— Поняли? И не звоните мне, — повторил Моргунов.