Наверху снова застучали.

— Пойдемте отсюда скорее, Игорь! — вскочила Инна Андреевна. — Я больше тут не могу оставаться.

— Так что рад был бы помочь, Иннокентий Никитич, но… — Важин говорил уже в передней, куда его потащила Инна Андреевна. — До свидания.

Аксиома положила телефонную трубку. Это, конечно, на него похоже — получить отпуск и шататься в жару по Кривоколенным улицам. Между прочим, откуда это название? Странно: кривое колено!

Она протянула руку к столику и взяла одну из пяти книг. Что попалось? «Война и мир». Нет, эту книгу она сейчас читать не может. Дальше «Трое в одной лодке, не считая собаки». Хороша!.. Но, во-первых, после этой Фроськи, которой дядя Василий вытирает лапы, она не может даже слышать о собаках; во-вторых —.отпуск на лодке. Это ей как укор на все время, пока она будет перечитывать книжку. Отложим… А интересно, может быть, действительно Петр Иванович прав — все строительные правила, требования проекта, в общем, не нужны? Засыпка перекрытия — десять или шесть сантиметров — не имеет значения. Вот придет он на свою Кривоколенную, дом номер один, а там все в порядке; и другие дома — тоже все в порядке… Что тогда? Получится, что ее закон неправильный… Как узнать? Очень просто: завтра тоже поехать туда… Нет, не завтра, а сегодня. Встретиться там с ним и увидеть, как он униженно оправдывается перед жильцами. Увидеть его смущение. Как он смел с ней так разговаривать?! Но ведь он отказался поехать вместе, будет неудобно… Неудобно? Ничего подобного, она скажет, что ее просил заехать Новый начальник. Да, конечно, он поэтому и вызывал ее… Но она ведь не была у Важина. Не важно! Была! Так и скажет, что была…

Эти три парня из книги Джером К. Джерома, наверное, одобрили бы ее маленькую авантюру… Она вдруг поняла, почему все время отказывалась от предложений Анеты (Анюты) и дяди Василия, — она не может никуда поехать до тех пор, пока не рассчитается с «сухарем».

Аксиома быстро вскочила с дивана. Через несколько минут она уже выходила из дому, гладко причесанная, в строгом светлом костюме. Уже сидя в автобусе, она пожалела, что не взяла портфель. Какая же она проверяющая единица без портфеля?

Кривоколенный оказался совершенно прямым и очень коротким переулком. Наверное, во время новой застройки часть отрубили. Так, подъезд № 4, квартиры 76—100. Подъезд № 3… № 2… Подъезд № 1… Этаж? Неизвестно. Пойдем. Ага — второй, квартира тринадцать. Иннокентий Никитич Уранов. Врач, наверное… Нажмем кнопку. Только сейчас Аксиома подумала, что Самотаскин, быть может, еще не приехал. Что же она тогда скажет?

Иннокентий Никитич открыл дверь и увидел очаровательную девицу.

— Кривоколенный, один, квартира тринадцать? — спросила Аксиома.

— Так точно… виноват.

— А почему виноват?

— Вы так строго спросили…

Они оба рассмеялись. Аксиома подумала, что этот высокий старикан с седой гривой волос, наверное, знаменитый хирург. А композитор подумал, что девица, которая сейчас ему улыбается, вероятно, хочет брать у него уроки, чтобы потом было легче проскочить в консерваторию, где он преподает.

— Заходите, пожалуйста, — сказал композитор. — Только уроков я не даю.

— Уроков? — переспросила Аксиома. — Они мне не нужны, тем более по медицине… Скажите, у вас уже был строитель?

— Строитель был. Только что уехал, — обрадовался композитор. Он понял, что от девицы, захоти она действительно брать уроки, было бы трудно отделаться. — Уехал вместе с Инной Андреевной.

— С Инной Андреевной? — удивилась Аксиома. — А кто она ему такая?

— Пожалуйста, присаживайтесь… Меня зовут Иннокентий Никитич.

— Очень приятно… Нина Петровна. Значит…

— Инна Андреевна — скрипачка моего оркестра. Она, как я понял, дружит с ним.

— Дружит?

— Утверждать не могу, но она его привезла…

— Привезла? Ах вот как!..

— Да. У меня тут неприятности. Слышите, какая звукопроводность перекрытия? — повторил композитор слова Игоря Николаевича. — Так вот, строитель ходил наверх. Оказывается, песка засыпали мало. Он очень возмущался.

— Возмущался?!

— Да, говорил, что если бы найти бракодела-прораба, который строил дом…

— Так ведь он и строил этот дом! — зло сказала Аксиома.

Композитор недоуменно посмотрел на Аксиому.

— Этого не может быть…

Аксиома прислушалась к шуму сверху.

— Вы, конечно, извините, Иннокентий Нилыч… Понимаю, вам трудно жить. Но я рада… Понимаете, мы работаем с ним на одной стройке. Я тоже строитель… Это в СУ-111. Он говорил, где работает?

— Да говорил: в СУ-111.

— Ну вот видите! У нас с ним был спор. Как раз о качестве… Сейчас все ясно: эти несколько сантиметров песка не дают людям нормально жить…

Аксиома поднялась.

— Всего вам хорошего, Нил Иннокентьевич… Вы ему позвоните. Пусть исправит. Я бы это сама сделала, но сегодня выезжаю в Крым…

Вот так и бывает! Попробуйте спросите у людей, чего бы они хотели в жизни, и вы получите самые разные ответы. Один захочет стать чемпионом по шахматам, другой желал бы дачу, двухэтажную, третий мечтает о машине, которая помогала бы выполнять план запросто, как орехи щелкать.

Будут и другие желания. Но все это преходяще. Шахматист через десяток лет получит приставку «экс», дача в конце концов надоест, потому что, добираясь туда, придется затрачивать уж очень много времени; щелкать план, как орехи, с помощью удивительной машины — удастся недолго: плановые органы начеку. Вечно только одно — информация. О, если б наши герои знали все друг о друге, как счастливо сложилась бы их судьба!