— Строитель? — скрипачка недоуменно подняла тончайшие дуги бровей. — В самом деле, куда он делся? Это же точно, мы ехали вдвоем. Ах, наверное… — Инна Андреевна почему-то рассмеялась и быстро открыла дверь.

На площадке стоял высокий молодой человек.

— Ну вот он — строитель! — обрадовалась Инна Андреевна. — Я ведь говорила, что мы вместе выехали. — Она втащила молодого человека в переднюю. — Конечно, он… Знакомьтесь, Иннокентий Никитич. Это начальник… Ах ты боже мой, всегда забываю! Ну чего вы начальник, Игорь?

— Игорь Николаевич Важин, — представился строитель, — начальник СУ-111, точнее — строительного управления номер сто одиннадцать.

— Игорь сейчас вам все сделает, Иннокентий Никитич, — убежденно заявила скрипачка. — Вот увидите. Считайте, с этой минуты шум прекратился. Правда, Игорь?

— Я постараюсь сделать, что могу, Иннокентий Никитич, — сказал строитель, — хотя бы потому, что очень уважаю композиторов. Если точнее, удивляюсь им. Извините, не пойму, — как это можно уже многие века сочинять все новую музыку? Нот-то всего семь.

Они вошли в комнату, где стояло пианино.

— Тихо как тут, правда, Игорь? — засмеялась Инна Андреевна.

— Садитесь, пожалуйста, — суховато предложил Иннокентий Никитич. Он впервые заметил, что скрипачка слишком часто смеется Головная боль у него переместилась на затылок, это было особенно неприятно. Пересилив себя, он даже пошутил: — Так всегда бывает. Особенно когда приглашаешь мастера к неисправному телевизору. Приходит мастер, а телевизор работает отлично.

— Абсолютно тихо…

Но Инна Андреевна не смогла закончить фразу. Над ними послышались тяжелые шаги, через секунду к ним добавились шаги полегче. Дуэт шагов то удалялся, то приближался.

— Вот слышите?! — встрепенулся композитор. У него вдруг перестал болеть затылок.

Инна Андреевна встала.

— Боже! — Она закрыла уши ладонями. — Боже, как вы тут живете? Вы слышите, Игорь?!

Послышался шум воды, но шаги не стихали. Из комнаты в комнату ходили два человека, один за другим. Потом они начали тащить какой-то тяжелый предмет.

— Странно как! — удивилась Инна Андреевна. — Послушайте, вот сейчас… Кого они тащат? Боже мой!

— М-да! — Игорь Николаевич встал. — Очень большая звукопроводность перекрытия. Я бы сказал, необычная… Поднимусь наверх, зайду к соседям.

— Да что вы, Игорь! Еще удавят вас…

— Ничего, — Игорь Николаевич рассмеялся. — В крайнем случае, наберете ноль два — милицию. Я пойду.

Композитор и Инна Андреевна остались сидеть, прислушиваясь к звукам наверху. Минут десять было тихо.

— Это он вошел туда, — прошептала Инна Андреевна.

Шаги возобновились. Теперь уже казалось, что тащили не один тяжелый предмет, а два. Потом упали одна за другой четыре туфли.

Инна Андреевна вскочила.

— Иннокентий Никитич, слышите, что там делается?! Боже мой… Так идите же туда! — отчаянно воскликнула она.

Композитор начал надевать пиджак.

— Да скорее, миленький! Там же…

Но тут в комнату вошел Игорь Николаевич, лицо его было несколько растерянно.

— Что там было с вами, Игорь? — бросилась к нему Инна Андреевна.

Игорь Николаевич сел в кресло.

— Так вот… — начал он.

— Кто там был? — прервала его Инна Андреевна.

— Это не важно. Ведь меня послали наверх, чтобы установить, почему такая слышимость? Так?

— Так, — подтвердил композитор. — Только скажите, мальчик там был?

— Нет, одни женщины… Так вот, там в одном месте на полу отставал паркет. Я приподнял его. Вот что оказалось: под ним песка всего шесть сантиметров, а должно быть десять-двенадцать… Понимаете, прослойка песка, которая глушит звуки, вполовину меньше…

— Кого там тащили, Игорь? — прервала Важина Инна Андреевна.

— Что же сейчас делать? — спросил композитор.

— Есть два способа, и оба не подходят. Нужно разобрать пол в верхней квартире, сделать дополнительную засыпку… Жильцы наверху отказываются. Второй способ — подвести под потолок еще одно перекрытие. Ну, балки, накат. Но тогда вас нужно выселить. Да и никто не возьмется за это.

— Что же делать? — снова спросил композитор.

Игорь Николаевич пожал плечами.

— Если б найти то строительное управление… бракодела-прораба, который строил дом. Можно было бы заставить его.