— О-а, Виктор, день добрый, или, как говорят у вас, красный. — Карл Альбертович приобрел толковый словарь и черпал оттуда устаревшие малоупотребляемые слова.

— Здравствуйте, Карл Альбертович, здравствуйте! О, у вас новое слово — «красный»!

— Изучаю, Виктор! — скромно говорил Вернер. — Смею вам доложить, моя бригада из Дессау выехала в Берлин.

— Очень хорошо. Когда же она будет у нас?

Из дальнейшего разъяснения следовало, что бригада задержится в Берлине. На сколько, Карл Альбертович сообщит мне в последующие дни.

Наконец этот день наступил. При очередном посещении Карл Альбертович торжественно заявил — прибытие в воскресенье, в двадцать два пятнадцать.

Он, Карл Вернер, и его бригада лучших рабочих фирмы «Gummi», конечно, понимает, что Виктору, Быкову, Киму, Роликову, а также всем остальным товарищам, которых Виктор пожелает взять на вокзал, — им хотелось бы в выходной день отдохнуть… Но вот так — в двадцать два пятнадцать прибывает бригада фирмы «Gummi», одной из самых старинных и солидных фирм.

— Да что вы, Карл Альбертович, — чертыхаясь про себя, заверял я. — Какой может быть разговор? Раз прибывает ваша бригада, будем встречать. Сколько человек?

— Цветы, Виктор, это как пожелаете, но оркестра не нужно.

— Сколько товарищей прибудет?

— Ким мне говорил — оркестр. Но я сразу сказал, что оркестр не нужно. Sonntag — есть день отдыха, оркестра не нужно.

Вот так получилось, что я, Быков, Ким, Роликов, Морев и Марин Федоровна, принаряженные, имея две корзины с букетами цветов, прибыли вечером на Белорусский вокзал. У входа уже стоял большой сэвовский автобус. Из вокзала выскочил сияющий Карл Альбертович, крепко жал наши руки и широким жестом пригласил пройти на перрон.

Поезд опоздал. Много раз Мария Федоровна бегала за водой, заботливо поливала букеты, чтобы цветы не завяли.

Мы сидели в лучшей комнате, для депутатов Верховного Совета, на полах ковры, в кадках пальмы. Но все равно было тягостно и немного тоскливо. «Боже, — думал я, — почему так скучен вокзал? И найдется ли когда-нибудь гениальный архитектор, который создаст новые, уютные вокзалы?!» А поезд все запаздывал. Наконец около полуночи он медленно и величаво подошел к платформе.

Карл Альбертович с возгласом «о-а!» побежал вдоль поезда. Из вагонов начали выходить немецкие туристы. Энергичные и приветливые сотрудники Интуриста быстро отправляли их в автобусы. Когда толпа схлынула, мы увидели четырех человек, скромно стоящих в стороне.

— О-а! — закричал Карл Альбертович. — Сюда! Это есть моя бригада!

Он с удовольствием наблюдал, как Мария Федоровна и Роликов опорожняли корзины, вручая каждому члену «бригады» по восемь-девять букетов. Потом Карл Альбертович рассказывал: его бригада написала письмо домой, что ее буквально засыпали цветами. «Тридцать пять букетов, Виктор! О-а!» — восклицал Вернер.

В течение последних двух недель на стройку прибыли бригады из остальных стран. Из Болгарии — бригада Найдена Вылчева (фирма «Экспортстрой»); от венгерских фирм «Будапешт», «Электро» и «Строительство» — бригады Антала Вега, Золтана Арно, Михая Гернеди; от чехословацкой фирмы «Вытяг» — бригада Милана Плашека. Вот тогда Роликов и дал мне дельный совет, как одолеть упрямого Быкова.

Он пришел ко мне после работы.

— Хотя вы, Виктор Константинович, и не у нас на партийном учете, но хотел дать вам совет.

— Это по какому вопросу? — Я очень спешил, через полчаса нужно было отправить в главк сведения.

— Я секретарь партбюро. Быков мне рассказал о вашем споре по поводу объединенной бригады. К слову, Виктор Константинович, райком ввел у нас должность освобожденного секретаря, но я отказался. Не хочу оставлять своих хлопцев.

— Ясно. Так в чем совет? Наверное, не ссориться с Быковым?

— Да, не ссориться. Сейчас на стройку прибыли бригады из всех стран. Устроим общепостроечное собрание, сообща примем решение. Владимир Яковлевич никуда не денется.

Я отложил карандаш. Ладно, подождут в главке.

Все же Елена Ивановна настояла послать Быкову хотя бы официальное уведомление.

— Не придет он иначе. Вот увидите, Виктор Константинович, а потом будет ссылаться, что решение приняли без него.

Елена Ивановна отправилась к Быкову утром, со свежими силами.

— Пожалуйста, Владимир Яковлевич, повесточку. — Она деловито потушила сигарету, оставив еще одно пятно на многострадальном быковском столе.

— Это зачем? — переспросил Быков, покосившись на окурок.

— Приказано Виктором Константиновичем, уважаемый. — Елена Ивановна снова закурила, бросив непотушенную спичку в корзину для мусора. Из корзины показался дымок. — Какой вы пугливый! — насмешливо произнесла она, когда Быков вскочил. — А еще начальник большого СУ.

Елена Ивановна налила в стакан воды и плеснула в корзину. Дым повалил сильнее.