Шрифт:
23. VIII
Моя дорогая Марта!
Твой Карл, как тут на стройке говорят, «засыпался», по-немецки нет такого слова, перевести можно «сел в калошу». Вот какое дело: Gen. Виктор хотя и держится просто, но, выходит, тут главная пружина. Понял я так, Марта: Gen. Быков хорошо работает, но далеко не думает, а такой человек скоро начинает «стучать головой в стену», и работа у него получается плохая. Gen. Виктор не шумит, не кричит, не видно его, а работает, как большой инженер: умно, думает вперед.
Как тебе известно, в обязанности нашей фирмы входит продать стройке покрытие полов и клей, потом вести только наблюдение. Записали мы с Gen. Быковым график завоза клея (я тебе уже, Марта, говорил: клей годен три месяца). Вдруг Gen. Виктор спрашивает меня, может ли фирма уложить полы сама, и еще спрашивает, какие у меня вообще предложения есть. Тут я немного загорелся. Хотелось показать, как мы делаем пол. Вот, Марта, разница: Gen. Быкову сейчас полы «до лампочки» (так говорят на стройке), то есть не нужны, a Gen. Виктор хочет, чтобы через год (полы нужны через год) было лучше и легче. Мы ведь имеем большой опыт, а тут с нашим клеем не работали.
Вчера Gen. Виктор пригласил меня к себе. Так он сказал: «Карл Альбертович, прошу вас прийти ко мне сегодня на чашку кофе. Вам удобно будет в семь часов?»
Я, конечно, с удовольствием принял приглашение. Тем более уже знал: «чашка кофе» по-московски — это значит водка, вино и все прочее угощение. Кофе после всего этого уже забывают подавать.
Видно, Gen. Виктор пользуется любовью соседей. Как только я позвонил, сразу открылась дверь соседней квартиры и выглянула Frau — молодая, интересная. Я извинился, что побеспокоил ее, и спросил, правильно ли я звоню Gen. Виктору. Она весьма любезно ответила, что правильно, и добавила, что ей приятно: наконец к соседу начали ходить солидные люди. Как только Gen. Виктор открыл дверь, она исчезла. Наверное, чтобы не мешать нашей встрече.
Gen. Виктор принял меня весьма по-дружески (посмотри, Марта, в словаре, что значит это слово «весьма», его часто называет Gen. Померанцев. Оно ко мне прилипло, хотя точного смысла его не знаю). У него хорошая квартира, но живет он один.
«О, geehrter Gen. Виктор, — сказал я ему после третьей рюмки, — не делайте мою ошибку».
«Что именно, geehrter Карл Альбертович?» — спросил он (дома, Марта, он веселее).
«Не опаздывайте, как я, с женитьбой на десять с половиной лет».
«Почему с половиной, geehrter Gen. Карл Альбертович?»
«Из песни ничего не выбросишь», — ответил я.
Gen. Виктор рассмеялся.
«Да, вы правы. Но, Карл Альбертович (он поднял палец и этим одним пальцем уложил меня на две лопатки), но, Карл Альбертович, если б вы не сделали ошибки и женились бы на десять лет раньше…»
«Десять с половиной, geehrter Gen. Виктор», — поправил я его.
«Может, сбросим эту половинку?» — он сильно засмеялся, рюмка уже была четвертая!
«Не могу, geehrter Gen. Виктор, точность прежде всего».
«Хорошо — пусть десять с половиной. Но если б вы не опоздали, то не женились бы на фрау Марте, ей тогда было только двенадцать… нет, одиннадцать с половиной лет».
Ты понимаешь, Марта, он уложил меня на лопатки одним пальцем.
«Geehrter Gen. Виктор! — закричал я. — Вы есть самый умный человек на земле, ничего я не опоздал, я самый счастливый человек на земле».
И тут, Марта, я вынул гарусовую салфетку, которую ты связала для жены самого хорошего человека на стройке, и подарил ему.
«Для жены? — спросил Gen. Виктор. — Вы же знаете, что ее у меня нет».
«Ну, заместительница», — сказал я.
Тут Gen. Виктор снова рассмеялся, вышел в другую комнату и принес два фото.
«У меня и заместительницы нет, geehrter Карл Альбертович. Но вот две знакомые: это Вика, это Мария. Решите сами, кому преподнести эту чудесную салфетку» (так он сказал — «чудесную», Марта). Чтобы разобраться без ошибки, мы выпили еще по рюмочке. Та, что с большими черными глазами, показалась мне весьма хорошей. Я показал на нее. Gen. Виктор вдруг перестал смеяться.
«Ее нет в Москве, Карл Альбертович, я спрячу салфетку и, если она приедет когда-нибудь, отдам».
Я весьма приятно провел вечер, хотя Gen. Виктор, как посмотрел на фото, стал немного печальным. При прощании он взял с серванта маленький самоварчик и сказал, что это на память тебе, Марта.
Когда мы вышли на площадку, снова открылась дверь соседей, но никто не вышел. Gen. Виктор проводил меня к машине.
Вот и все, моя любимая Марта.
Целую,
твой Карл.