Разговор в главке был короткий.

— Он все правильно рассказал? — спросил начальник главка, показывая на Сарапина.

— Да.

— В чем дело?

Через открытое окно была видна оживленная площадь» в центре ее Долгорукий верхом на коне показывал рукой место, где должна строиться Москва.

— Я ошибся.

Быков, который сидел рядом с Сарапиным, перестал водить карандашом по бумаге, быстро посмотрел на меня.

— Хорошо, когда так сразу признают ошибки. — Лицо начальника главка чуть смягчилось. — Но этого мало, надо их исправлять. Значит, насколько я понимаю, вы решили удовлетворить требования Сарапина и Быкова?

— Нет.

— Ничего не понимаю, — недовольно сказал начальник главка.

По улице Горького сплошным потоком шли люди… «Тут будем строить», — все показывал Долгорукий.

— Я ошибся, когда отказался от предложений прораба и бригадира. Второй ошибки делать не буду.

Быков снова задвигал карандашом, а Сарапин чуть приподнялся и сел.

— Вы будете делать то, что вам прикажут, что необходимо, — холодно сказал начальник главка. Он повернулся к Померанцеву: — Ну а вы как считаете?

Померанцев быстро-быстро начал протирать пенсне.

— Я, собственно говоря… — начал он.

— Что вы «собственно говоря»? — повторил начальник главка.

— Я беседовал с Померанцевым, — Сарапин почтительно наклонил голову. — Он считает, что Быков прав.

— Так?

— Собственно говоря… — Померанцев явно был в затруднительном положении. Он водрузил пенсне на нос, отчего, видно, почувствовал себя увереннее. — Я не сказал так прямо, по, в общем, доводы Григория Владимировича Сарапина весьма убедительны.

Начальник главка посмотрел в окно. Лицо у него было очень усталое.

— Ну а с фирмами что вы собираетесь делать?.. И сядьте, пожалуйста, сюда. Что вы там в окне все рассматриваете?

Я подошел к столу.

— Этого я не знаю.

— Почему? Ведь вот Сарапин говорит, что вы решили привлечь их максимально.

— Да, решил.

— Так в чем же дело, раз решили?

— Я работаю в главке.

(Позже Померанцев, покровительственно похлопывал меня по плечу, сказал: «А ты дипломат, Виктор. Этот твои ответ очень понравился Сергею Платоновичу, хотя он и виду не показал».)

Не знаю, так ли это, но лицо начальника главка осталось невозмутимым.

— Мы вот что решим… — Позвонил аппарат «вертушки». Начальник главка снял трубку, послушал, коротко ответил: — Хорошо, буду… Мы вот что решим, — повторил он, — тут многих нет: института, прораба, Роликова, нет фирм. Через неделю устроим совещание, пригласим всех. На совещании решим. Будут еще вопросы? — Последнее он спросил так, для формы, потому что встал и уже прощался.

На улице меня догнал Сарапин. Он, очевидно, был доволен принятым решением.

— Умен наш начальник главка, — благодушно сказал Сарапин.

Я промолчал.

— Душно как в главке, — он вытирал лицо платком. — Правда?

— Не заметил.

— Мне бы твои лета, Виктор Константинович, я бы тоже не замечал. Ты, наверное, на меня обижаешься. Да? Вот этот старик Сарапин склоку затеял, в главк вытащил… Подожди, ты слишком быстро идешь… Сердце, понимаешь… — Он явно хотел вызвать жалость к себе. — Обижаешься, да?

Я посмотрел на него. Он в самом деле выглядел плохо: морщины, проклятые следы времени, под разными углами изрезали его лицо, он согнулся, прежним остался только упрямый большой нос.

Мы проходили мимо сквера.

— Знаешь что, посидим тут немного. — Сарапин тяжело опустился на скамейку. — С работы уже давно нужно было бы ухолить — шестьдесят восемь!.. Правда? Да вот не могу. Утром, как пропищит радио семь часов, — спохватываюсь, нужно на работу… «Куда, зачем? — спрашиваю себя. — Куда ты спешишь, Григорий Владимирович?! Тебя ведь ждут одни неприятности, попреки, споры. Куда ты?!» А вот — не могу… Садись, Виктор Константинович, ничего, послушай меня. Ты хоть молод, а время летит быстро. Ох как оно летит! Не оглянешься, и тоже обо всем этом нужно будет думать.

Я сел.

— Ну вот, хорошо… А мы не сможем тут с тобой договориться? Тут, на этой скамейке. А? — Он искоса посмотрел на меня. — Без главка, без совещания… В конце концов, интересы у нас с тобой одни. Как, Виктор? — Он положил руку мне на плечо, почти просил: — Давай еще раз все провентилируем.

Мне стало очень жалко его, но выхода не было. Единственное, что я мог, сказать помягче:

— Понимаю, Григорий Владимирович, что хорошо было бы вас иметь в качестве союзника, но…

— Отказываешь?! — Сарапин встал, сейчас он совсем не был похож на милого, благодушного дедушку. — Ну, смотри! — Он быстро пошел по аллее…