К черту чистый снег, к черту дятла и колодец с журавлем, нужен ли я в этом мире кому-нибудь или все забыли обо мне?! Полдня, проваливаясь в снег по пояс, я шел по занесенной дороге — к поезду… Утром у меня в квартире раздался первый телефонный звонок… Да, я был нужен!

Телефон все звонил. Наконец я снял трубку.

— Ты что, Виктор, спал или специально к телефону не подходишь? — начал выговаривать мне Померанцев.

— Я нужен?

— Конечно, нужен, иначе чего бы это я звонил. Что за глупые вопросы? Слушай, завтра в десять утра из Софии прилетает группа товарищей. Они будут строить с тобой… Нужно встретить.

— Хорошо.

— Я за тобой заеду, слышишь?.. Старшая там Милова, передают — красы неописуемой… Понимаешь? Только не влюбись, а то международный конфликт. Понимаешь?

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Не влюблюсь.

Но последнее слово должно быть за Померанцевым. Это закон, причем напоследок он обязательно должен сделать замечание. Интересно, какое замечание можно сделать сейчас? Но я напрасно сомневаюсь.

— «Не влюблюсь», — ехидно повторил Померанцев. — А пора бы уже — что это за работник международного плана без жены?! — Телефон дал отбой.

На экране телевизора полный пожилой мужчина, мучительно напрягаясь, широко открывал рот. Я быстро подключил звук. Вы, наверное, обратили внимание, какое это смешное зрелище — смотреть на поющего человека, когда не слышно звука. Но если разобраться, тут другое чувство возникает — неловкость, словно ты подглядываешь за человеком, когда он полуодет.

Снова телефонный звонок. Сейчас я беру трубку сразу. Ну кому я еще нужен?

— Виктор, — раздается в трубке голос, — это я.

— Очень приятно. (Кто это может быть?)

— А что так официально, уже забыли?

— Н-нет, что вы?

— Я сейчас к вам приеду. Что вы делаете? Вы будете рады?

Сейчас уже спросить, кто говорит, неудобно.

— Да собственно говоря…

В трубке раздается веселый смех.

— Попался?!

— Попался, — признаюсь я.

— Ну, я выхожу.

Я беспокойно осматриваю комнату — все ли в порядке. М-да, кончилось мое блаженство.

Я ждал долго. Ага, звонок! По привычке взялся за трубку, но сообразил, что звонят в передней… В дверях стояла Мария.

Мы пили кофе, смотрели телевизор, вышли на балкон. Как и тогда, в день моего рождения, небо было часто усыпано крупинками звезд.

Лунный свет падал на лицо Марии, от чего оно казалось еще тоньше.

— Вы, наверное, давно уже хотите спросить, почему я приехала, правда? — Мария провела рукой по своей щеке. Была у нее такая странная для женщины привычка. — Пожалуйста, не смейте отрицать, я уже вас немного изучила, дипломатничаете очень.

— Собственно говоря…

Она рассмеялась:

— Ну, а если не «собственно», а просто «говоря»?

Я рассердился — чего это все меня воспитывают.

— Хорошо. Почему вы приехали, Мария? — Я впервые пристально посмотрел на нее.

— Ого, вы, оказывается, умеете и оценивающе смотреть, а я-то думала…

— Что вы думали, Мария?

— Постойте, сначала на первый вопрос — почему я приехала. Отвечаю: во-первых, мне хотелось проверить, действительно ли вы такой, как о вас, захлебываясь, рассказывает Аркадий… Настоящий. Во-вторых, мне прошлый раз показалось, что кто-то вас сильно обидел, что вы очень одиноки и вам нужно участие… А в-третьих, — она слегка коснулась моей руки, — мне… Нет, почему-то не могу вам сказать… Странно. — Она нахмурилась. — Странно.

Высоко-высоко в небе, среди, казалось, застывших безмолвных звезд, летел самолет. Его две звезды — бортовые огни — прочертили дугу и исчезли, несколько секунд еще слышался гул моторов, потом и он смолк… В доме напротив одно за другим темнели окна, исчез свет в трех окнах — часах, по которым я проверяю мой будильник, — уже одиннадцать; стихал, словно растворялся в ночи, шум проспекта.

Почему-то вдруг мне показалось, что из этой ночной тишины звучит детская песенка: «Спят усталые игрушки…»

— Пойдем, Мария…

Мы сидели с Померанцевым в международном порту. Померанцев пил уже третью чашку кофе с коньяком. Само собой разумеется, платил я.

От кофе… нет, вряд ли, наверное, от коньяка он был настроен на философский лад.

— Ты, Виктор, всегда спешишь… Разбавляют тут кофе, правда?

— Мне думается, нужно уже идти встречать. Ведь мы их даже не знаем.

— Всегда спешишь. Я вот еще одну… — Он выпил рюмку, на миг закрыл глаза и снова взялся за кофе. — Нет, ничего. Кофе неплохой, Виктор. Так, показалось… Говоришь, не знаем их? Это не важно. У меня глаз знаешь какой!.. Опыт! Сколько я их встречал, Виктор! Ты не волнуйся, я по лицу сразу определяю. Ты можешь быть спокойным.