— Вы и так будете хороши.

Но, сказав это машинально, он посмотрел на Милову и искренне добавил:

— Честное слово, он залюбуется. Вот какие у нас женщины!

Милова тоже улыбнулась, подумав, что интересно было бы уточнить, где это «у нас»: в Болгарии, Софии или, может быть, в объединении, которым директор руководит уже десять лет? А впрочем, зная хоть немного характер директора, можно было без ошибки определить, что он имел в виду именно объединение.

Ну, идите, милая, готовьтесь. — Директор вздохнул: вот бы ему быть таким худощавым, тогда и жара не страшна… А ведь совсем недавно… Эх, что вспоминать!

Было только десять часов пятнадцать минут, когда Милова вышла из треста. Она не спеша прошла улицу Вашингтона, многолюдную и оживленную, потом сквер, украшенный яркими коврами цветов, оккупированный молодыми мамашами с колясками, вышла на площадь Ленина. Здесь полукругом расположились здания: Центрального Комитета, правительства, Госплана. Ей нужно было идти влево — в Совет Министров.

Конечно, как это всегда в жизни бывает, когда не хочешь опоздать, приходишь раньше. Пришлось ждать в приемной.

Заместитель Председателя встал, чтобы поздороваться, но не вышел ей навстречу из-за стола. Он заглянул в листок бумаги, лежащий перед ним на столе.

— Здравствуйте, инженер Милова! Садитесь, пожалуйста.

— Здравствуйте, — Милова села в кресло. И так как хозяин кабинета молчал, добавила: — Конечно, мне приятно, когда моей особой интересуется Совет Министров, но никак не могу понять причину вызова. — Она сказала это резче, чем хотела, так как заместитель Председателя рассматривал ее, а Милова, во-первых, не любила, чтобы на нее пристально смотрели, а во-вторых, считала, наверное резонно, что уже пора бы объяснить причину вызова.

Заместитель Председателя улыбнулся:

— Молода очень.

Это замечание не раз слыхала Милова на работе. Она быстро ответила:

— Виновата. В ближайшие годы постараюсь исправиться.

Он снова улыбнулся:

— Вы работаете на строительстве восемь лет? Знаете отделочные работы?

— Да.

— Знаете русский язык?

Это уже становилось интересным — «русский язык»!

Милова ответила по-русски, что знает и любит русский язык.

Заместитель Председателя встал, подошел к окну.

— Скажите, товарищ Милова, как бы вы отнеслись к предложению поехать в Москву? — вдруг быстро произнес он. — И принять участие в строительстве дома СЭВ?

— В Москву? Это… это очень для меня неожиданно.

— Понимаю. Знаете что, подумайте, и мы подумаем. Ваше решение скажете директору объединения.

Так закончился разговор инженера Цолы Миловой в Совете Министров. Мне Милова рассказывала, что тогда она себя ругала: прежде всего за резкость в разговоре — ну разве так можно?! Что подумали о ней в Совете Министров, наверное, посчитали невоспитанной девицей, куда такую в Москву, на международную стройку? Потом ругала себя за то, что не дала сразу согласие. Скажите пожалуйста, «очень неожиданно»! Да ведь она всю жизнь мечтала поехать в Советский Союз. Специально язык изучила. Надо было сразу спросить: когда выезжать? Это бы произвело впечатление. Вот, мол, какая она деловая… И наконец, как она сразу не сообразила, что директор, этот хитрый толстяк, все знает… Нужно было выпытать у него причину вызова, подготовиться… Эх, ну конечно, сейчас ничего не выйдет!

К удивлению Миловой, на следующий день директор снова вызвал ее и как о чем-то решенном сказал:

— Садитесь, Цола! Давайте обсудим вашу поездку в Москву.

— Но вы ведь даже не спросили моего согласия?

Директор только усмехнулся («Хитрый, черт!» — подумала Милова).

— А потом в Совете Министров…

— Милова, мы даром теряем время. Как, по-вашему, разговаривал бы я сейчас о поездке, если б там были против?

Директор нажал на кнопку вентилятора.

— Значит, я там понравилась?

— Да, очень! — директор повернул к себе вентилятор, несколько секунд блаженствовал. — Мне сделали замечание, что я не очень хорошо воспитываю своих инженеров. Вечно я за вас отдуваюсь, Милова.

— Сами виноваты. Нужно было мне сразу все рассказать, а не скрытничать. Тогда бы я там представилась в виде ангелочка.

— Знаете что! — вдруг вспылил директор.

Но Милова уже взяла ручку и блокнот, с озабоченно деловым видом сказала:

— Слушаю вас… — Она наклонилась над блокнотом. — Все записываю, как вести себя в Москве.

Ну что с ней поделаешь?! Директор снова подвинул к себе вентилятор. Вообще бы нужно было послать кого-нибудь постарше, опытнее, но сейчас, говорят, век молодых.

— Вы едете в Москву с бригадиром столяров и архитектором. Главный вопрос, который вам нужно решать на месте, — степень нашего участия.

— Брать на себя побольше или поменьше? — все так же держа наготове карандаш, спросила Милова.

— Вы, может быть, спрячете карандаш? — вспылил директор. — Решите это на месте, в Москве.