— Сто рабочих, не больше!

— Снимите всех остальных рабочих. И сегодня, с обеда! Это срам, что тут делается.

— Ты что, Виктор Константинович, сдурел? — стукнув ладонью по столу, закричал Трошкин. Он вскочил.

Так как я не ответил, он снова закричал:

— Я сейчас же буду звонить Левшину!

— Пожалуйста. Но перед тем, как звонить, давайте договоримся…

— Я не собираюсь тут договариваться… — голос Трошкина сорвался.

— Вы меня не поняли, Семион Макарович, — спокойно сказал я. — Я хотел выяснить: кто отвечает за конечный срок сдачи объектов? Если вы, то приказывайте, мы немедленно переведем сюда всех остальных рабочих.

Трошкин сел, побарабанил пальцами по столу.

— За сроки отвечает трест. Ты сейчас отвечаешь. И за срыв сроков с тебя шкуру спустят.

— Если так, Семион Макарович, — любезно продолжал я, — то разрешите нам организовать работу, как мы считаем нужным.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы я не вмешивался в оперативные дела?

Я промолчал.

— Нет, ты не финти, — горячился Трошкин, — говори прямо: да или нет?

— Вы же знаете, Семион Макарович, — я ласково улыбнулся, — мы все будем рады выслушать ваши советы. Но извините, раз отвечает трест…

Он побледнел:

— Ну что ж, пожалуйста… — Трошкин встал и показал на стул: — Садись! На тачке, как когда-то, меня со стройки вывозишь?! Но смотри… Сейчас, при тебе, позвоню Левшину… А ты, секретарь, чего молчишь? — вдруг спросил он Васильева.

— Я считаю, что главный инженер прав, — тоже любезно ответил Васильев. — Мне кажется, если вы подумаете, то согласитесь с нами.

— «Подумаете»!.. Хорошо-хорошо! Так садись, чего же ты не садишься?

— Я посижу тут, с вашего разрешения, Семион Макарович.

Трошкин решился:

— Я поеду. Мне тут делать нечего. Вечером приедешь в главк.

— Хорошо, Семион Макарович.

Трошкин вышел, Беленький приосанился и покровительственно произнес:

— А ты молодец, Виктор Константинович. Что, и мне можно отсюда уехать?

— Это ваше дело. Вы начальник СУ, вы и решайте. А за безобразную организацию работ на строительстве, за плохую механизацию делаю вам замечание. Садитесь, пожалуйста.

— Ну вот, — вдруг вмешался прораб Кочергин, — начальство трестовское набедокурило, а СУ — отвечай… Мы всегда в ответе.

— Может быть, Кочергин, вы хотите со мной поменяться? Вечером вы поедете в главк, а я останусь тут.

— Нет, Виктор Константинович, меняться я не хочу. — Кочергин испуганно поднял руку с толстыми короткими пальцами. — Не дай боже! — Он хитро прищурил глаза.

Все засмеялись.

— Замечание по существу, — Беленький многозначительно оглядел всех, наслаждаясь эффектом. Дескать, вот он какой человек, Беленький, смотрите! Другой бы на его месте обиделся — не так уж приятно выслушивать выговор, — а он принял как должное.

— Что, и мне можно людей снимать? — с вызовом спросил Морозов.

— Все, что я сказал Беленькому, относится ко всем. В том числе и замечание.

— Строго! — усмехнулся Морозов.

— Совещание закрываю, — сказал я. — Каждый начальник СУ и главный механик должны подойти ко мне в час дня с расчетами.

Все поднялись.

— При расчетах учитывать, что завтра к двенадцати часам будут работать механизмы. Темпы остаются прежними. Сокращение рабочих — за счет механизмов. Все, товарищи!

Остался только Васильев.

— Я сейчас в райком, выясню, почему такая спешка с этими домами. А вечером вернусь, поедем вместе в главк.

Мой партийный секретарь не хотел оставлять меня одного в трудную минуту.

— Нужно ли вам в главк… нервы портить?

Васильев улыбнулся:

— Опять хотите принять терновый венец одинокого мученика?

В комнату начали сходиться бригадиры. Первым пришел Гнат:

— Здорово, инженер! Веселый ты, — значит, будет дело. — Он пожал мне руку, оглядел стулья.

У каждого человека есть странности. У Гната — выбор стула. Стул должен быть крепким и стоять поближе к начальству. Обычно Гнат безошибочно определял, где расположится начальство, но сейчас у него появились сомнения.

— Ты где будешь сидеть, инженер? — спросил он меня.

— Здесь, Гнат.

— Ага. Я, пожалуй, сяду напротив.

— Сергей Алексеевич, — позвал я Королькова, — сейчас будет что-то вроде Совета… Совета бригадиров. Пожалуйста, поруководите им. А я доложу два вопроса.