Он вдруг обиделся, еще больше покраснел, бросил на стол полотенце и, переваливаясь, вышел из комнаты.

Пробило час. В конторе стало тихо: все разбежались на обед. Я остался один. Так, значит, он предлагал не мне одному…

Не хочу писать, о чем я тогда думал. Все-таки не все можно написать, даже в своем дневнике. Я порвал приказ.

В Москве строителю трудно наблюдать природу. Тут есть все: и синее небо со стандартными облачками; и солнце, если хорошо поискать его за многоэтажными домами, наверное, найдется; при некоторой фантазии можно себе представить, что деревья, чинно высаженные вдоль тротуаров и подстриженные «под бокс», шелестят листвой. Но разве можно любоваться небом, когда на каждом шагу строителя удивляет новый кран, интересная стройка.

Я остановился у входа в «Новое» управление и по привычке оценивал дом.

В большой не по рангу приемной секретарь посмотрела на меня настороженно.

— Есть? — спросил я, взявшись за ручку двери с надписью: «Начальник управления».

— Пожалуйста, не входите, пока не доложу, — вскочила она.

Но я уже открыл дверь. Навстречу поднялся высокий человек с серым худым лицом. Несмотря на жару, начальник был в темном костюме и при галстуке. Он приветливо пожал мне руку, показал на стул:

— Присаживайтесь.

Ободренный приемом, я сказал:

— Назначен к вам главным инженером, если не прогоните. Зовут меня Виктор Константинович…

Но он не дослушал меня.

— Антонина Петровна, — тихо сказал он вошедшей женщине, — во-первых, прошу не задерживаться, когда я звоню вам…

— Ах, простите, пожалуйста, я принимала…

— …а во-вторых, — невозмутимо продолжал он, — сколько раз я вас просил докладывать о посетителях.

— Но я… я, — волнуясь пролепетала женщина.

Мне стало неловко:

— Секретарь не виновата, Александр Митрофанович. Это, если хотите, мой первый проступок на новой работе.

Он не обратил внимания на мои слова.

— Делаю вам последнее предупреждение.

Казалось, секретарша вот-вот расплачется, но она сдержалась и тихо вышла из кабинета.

— Слушаю вас. — К моему удивлению, он снова сказал это приветливо. — У вас, наверное, есть приказ?

— Есть… то есть нет.

— Не пойму: есть или нет?

Я не знал, как ответить.

— Позвоните управляющему, — нашелся я наконец.

Он набрал номер.

— Николай Николаевич? Ко мне пришел молодой человек, его зовут Виктор Константинович, он говорит… Понятно, понятно, нет приказа, он не принес. Сейчас передам.

Я взял трубку.

— Так ты все же решился, Виктор? Спасибо. А где же приказ?

— Николай Николаевич, я его вчера порвал. — Я увидел острый настороженный взгляд Шалыгина и добавил: — Перебирал бумаги и случайно порвал.

Управляющий рассмеялся:

— Это для Шалыгина? Хорошо, сейчас пришлю новый. Передай ему трубку.

Шалыгин несколько минут внимательно слушал, потом положил трубку и принялся листать какие-то бумаги. Так мы сидели молча. Наконец я не выдержал:

— Ну так как, Александр Митрофанович?

— Что как? — Он удивленно посмотрел на меня.

— Приступать к работе?

— Сейчас привезут приказ. — Он снова уткнулся в бумаги.

…Приказ привезли минут через двадцать. За это время я прочитал свою записную книжку, которую без того знал почти наизусть. Осмотрел кабинет. Моим утешением был плакат. В нем говорилось, что «Новое» управление в течение нескольких лет на столько-то квадратных метров увеличило сдачу жилплощади. Прикинув, я установил, что за пять лет оно построило домов меньше, чем наше управление за один прошлый год.

Шалыгин внимательно прочел приказ, затем поднялся и с улыбкой сказал:

— Ну что ж, приступайте к работе, поздравляю с новым назначением.

Я поехал осматривать стройки.

В маленькой прорабской, наспех сбитой из неошкуренного горбыля, мне навстречу поднялся сухощавый молодой человек с институтским значком. Он не проявил ни удивления, ни особого интереса, когда Чернов, начальник производственного отдела, сопровождавший меня, сказал:

— Знакомься, Анатолий, наш новый главный инженер.

— Анатолий, — буркнул он.

— А дальше? — спросил я.

Прораб не ответил.

— Александрович, — спокойно сказал за него Чернов.

Мы вышли на стройку. Собственно говоря, смотреть было нечего. Сделали полтора этажа кирпичной кладки и остановились. Башенный кран, подготовленный к подъему, лежал на земле.

— Что случилось?

За прораба ответил Чернов:

— Не дают поднимать, рядом жилье.

Внутри корпуса по шатким наклонным щитам, заменявшим лестничные марши, рабочие бегом несли носилки со шлаком.