— Этот мужчина — лесбиянка!

Это уже слишком для ушей бабушки. Так много говорится о геях и лесбиянках и о других разнообразных трансмутациях полов, что любому нормальному человеку кажется просто нелепым поменять одежду, не изменяя свой пол. Наличие рогов не оправдывает извращения. Она думала, что единственная в семье способна изменяться. Неужели отчаяние заразно? Эпидемия потребностей поражает даже души скучных дураков. Неужели весь мир сошел с ума на почве секса?

— Я так рада, что мы, в конце концов, сидим вместе и разговариваем. Только мы вдвоем. — Хейди коснулась рукой колена матери.

Барбара содрогнулась при мысли о некотором лесбийском подтексте, который, словно попав в зону работы вентилятора, распространился по всей комнате. В этом случае можно было бы говорить о лесбийском инцесте.

— Мать и дочь. Вместе. — Хейди явно чувствовала себя свободной от секса, который когда-либо у нее был. — Делятся своими секретами. Ведут женский разговор.

— Скорее разговор двух потаскушек. — «Или еще хуже!» — Я действительно не хочу обсуждать твою сексуальную жизнь. Тем более жизнь с болваном, за которого ты вышла замуж.

— Наша сексуальная жизнь была хорошей, — призналась Хейди. — Хотя Джок удовлетворяет меня, как ни один другой мужчина в жизни.

Дик и Джок. Почему женщины всегда думают, что последний мужчина — единственный, кто может заполнить их внутреннюю пустоту? Барбара потрясла головой.

— Я не могу поверить в то, что услышала.

— Должно быть, для тебя это было шоком, мама.

Дочь не понимает, почему это так ее шокировало. Открытие, что бабушка не единственная шлюха в их семье, восстановило ее веру в институт брака. Снова находясь на грани онемения, Барбара слышит точно со стороны свой голос, высказывающийся в защиту института брака.

— Ты не можешь просто бросить своего мужа ради хорошего трахальщика. Тебе должно быть известно, что извращенец был извращенцем и тогда, когда ты выходила за него замуж.

— В наших отношениях всегда было что-то не так. Но я не могла понять, что именно. Сначала я обнаружила, что мои вещи никогда не лежат на своих местах. Я не могла объяснить их внезапного исчезновения. До того, что произошло приблизительно год назад, когда я неожиданно вошла к нему в ванную. И обнаружила там несколько вещей, которые безуспешно искала. Они были на нем. Разумеется, я пришла в ужас, но что я могла сделать! Мне надо было думать о маленьком Ричи. И я была замужем за этим человеком.

— И ты по-прежнему замужем за ним. Несмотря на сожительство с моим одноразовым дружком.

— Я не стала бы выражать это таким образом.

— А что Дик думает о вашем обмане? И как он относится к тому, что Джок играет в мяч с его сыном?

— У него нет выбора.

— Значит, последует еще один грязный бракоразводный процесс?

— На самом деле с разводом все просто, — сказала Хейди, глядя на сложенные на коленях руки. Сквозь ее самодовольство пробиваются победные нотки. — Я получу дом и деньги. А он может оставаться со своим дерьмом.

— Как ты заставила Дика согласиться на это?

— Легко. Я пригрозила разоблачить его.

Вместе с его гардеробом. На этот раз мужчина хотел оставаться в счастливом браке. Со своей первой женой. Хейди продолжала рассказывать, что он пытался убедить ее смириться с его слабостями, даже принимать в них участие. Она отказалась, и он поклялся делать что-нибудь так, как она хочет, только чтобы остаться вместе. Она предъявила ему ультиматум. Или он излечивается, или они разводятся. Только тогда он решил лечиться. В лечении нуждалась вся семья. Ричард — чтобы перестать одеваться в женскую одежду, маленький Ричи — чтобы перестать писать в штанишки, а Хейди — чтобы быть готовой к встрече с пугающей перспективой.

Но не существует аргументации, способной изменить факты, спасти благородную даму, попавшую в беду, остановить непрекращающийся поток пи-пи или избавить от фетишизма, связанного с женской одеждой. Барбара знала по личному опыту, что красивая пагубная привычка может быть безобразно неизлечима. Дик достаточно красив как мужчина, но в женской одежде достоин презрения. Только когда Хейди встретила свою истинную любовь, она смогла найти выход из неудавшегося брака. Развод никогда не бывает легким, если вы не хотите использовать шантаж. С вновь возникшим страстным желанием появляется уверенность в себе, дающая возможность угрожать мужу ультиматумом. Убирайся и дай мне все, что я хочу, иначе я расскажу всем, что я знаю.

— Мне очень стыдно рассказывать тебе все это. Ты должна пообещать, что больше никто не узнает. Дик бы очень обиделся.

— Мой рот на замке. — Барбара слишком травмирована, чтобы говорить об этом. Весь этот скандал слишком неприличен даже для женщины, которая была близка к казни на плахе и слишком тесно связана с этим домом. Сексуальные скандалы очень забавны, но не в тех случаях, когда происходят внутри семьи. Если она снова увидит этого мудака, она не будет ни смеяться, ни ухмыляться, когда скажет ему, каким извращенцем его считает. Скажет прямо в лицо, и пусть слышат все вокруг. — Я никогда не буду в состоянии смотреть ему в глаза. Без того, чтобы не подмигнуть. Я всегда думала, что у обычных людей бывают странности. Но они еще более странные, чем я думала. Моя вера в человечество разрушена.