— Но я твоя гребаная мать. Выплюнь это, девочка! — Вряд ли это может быть ужаснее, чем вонючий комок, уже выплюнутый в ее лицо.

Хейди смотрит на свои руки, сложенные на коленях. На ее лице застыло благочестивое выражение с примесью самодовольства, она готова стать мученицей.

— Заботясь о маленьком Ричи, о тебе, о папуле и его новой жене, я сумела отодвинуть собственные проблемы, в надежде, что они как-нибудь разрешатся сами собой. Но они не разрешаются, все становится только хуже.

Барбара сидит неподвижно, молча выслушивая откровения о пролитом молоке, не веря своим ушам. Кап. Кап. Она чувствует себя как во время воздушного налета. Едва успев прийти в себя после разрыва последней бомбы, она чувствует, как новая воздушная волна обрушивается на нее. Райский сад пригорода явно переполнен упавшими яблоками, в которых завелись черви. Вечер сегодня полон сюрпризов. Можно забыть о скользкой французской змее. Адам не человек — Бог, он создан Им, чтобы существовать на грешной земле.

Папулина дочка продолжала говорить о том, что она просто хотела быть хорошей дочерью и хорошей женой. Она пыталась сделать все возможное, чтобы сохранить свой брак, но в конце концов это оказалось биологически невозможно. Определенные проблемы в отношениях не могут быть преодолены. Нельзя изменить то, что изменить невозможно. Она думала, что любит мужа, и выполняла все свои обязанности, пока не начала видеть его таким, каким он был в действительности. Определенно не таким, каким казался. Не вполне нормальным.

— Дик не совсем нормален, — призналась Хейди. — Он хочет быть похожим на меня, — поведала она с оттенком недоверия и с отвращением добавила: — И одеваться он хочет как я.

Еще один мужчина в женской одежде?

— Ты хочешь сказать, что он гей?

— Нет, он не извращенец.

— Тогда кто же он?

— Он скорее трансвестит, — пояснила дочь, выказывая себя экспертом в этом вопросе. — Ему просто нравится одеваться как женщина. Некоторые мужчины это любят.

— Некоторые женщины тоже.

— Он вполне нормален, — настаивала Хейди. — Для того, кем является.

— Ты имеешь в виду для женщины? Пойманной в мужское тело, как в ловушку.

— Он слишком тщеславен, чтобы быть женщиной. Поверь мне. Дик очень любит свою маленькую штучку.

Барбара использовала тот же самый способ мести, когда муж ее бросил. Она говорила всем, кто был готов ее слушать, что у этого огромного мужчины маленький член.

— Он слишком влюблен в себя и свое тело, поэтому последнее, в чем он нуждается, — это женские гениталии. — Признание развязало Хейди язык. — Я имею в виду, что ему нравятся женские гениталии. Но не для того, чтобы их носить.

— Я слышала, что они просто выворачивают их наизнанку.

— Где ты могла это слышать? — Дочь подозрительно посмотрела на мать, затем вновь возвратилась к прежней теме. — Ричард не урод. Он не вполне нормален, но явно гетеросексуален.

Барбара не может решить, какая из новостей ее больше шокировала: то, что дочь связалась с одиозным официантом, или причина, по которой она это сделала.

— Понимаешь, Дик не хочет иметь секс с женщиной. Он хочет просто надевать женскую одежду и использовать макияж. У него такой заскок. Но должна признать, что он делает это со вкусом.

— Как мужчина может со вкусом рядиться в женскую одежду?

Барбара реально начинает чувствовать, что существует заговор против ее женской природы. Между ее дочерью, укравшей ее одноразового любовника, и зятем, ворующим одежду своей жены. Не говоря уж о фильмах геев и живых шоу дрэгов, еще одной демонстрации врожденной потребности мужчин в женщине, вырезанной из его собственной плоти и носимой как вторая кожа. Неужели они не могут заниматься своим блудом без модных заявлений. Ведь смысл в том, чтобы снять одежду, а не надеть ее.

— И он еще имел наглость заявлять мне, что я лишена вкуса!

— Именно по этой причине он был таким непреклонным, мама. Ричард ненавидит женщин с плохим вкусом. Он любит сдержанных женщин. Поэтому и хотел разделить жизнь со мной.

— Чтобы делить твою губную помаду? Этот мужчина — гей! — выкрикнула Барбара, окончательно утратив контроль над собой.

— Мне хотелось бы, чтобы все оказалось так просто. Он слишком любит женщин для того, чтобы быть геем. Любит настолько сильно, что ему нравится чувствовать себя женщиной. Но только во время секса. Это возбуждает его. Боже, он хотел заниматься этим со мной, надев мою одежду!