Шрифт:
— Правда, хочешь?
— Конечно!
Он сбросил одеяло на пол и намекнул, что я должен сделать. Ладно. Это мы уже проходили. Расстегнув ширинку, попытался запустить руку в его трусы:
— Не рукой… — он положил руку поверх моей и посмотрел в глаза.
— Не рукой? .. — конечно, я знаю, о чем он. Но… — Ты… Хочешь?
— Очень!
Ну, что тут такого? Закрою глаза…
— Хорошо.
— Правда?! — смотрит, словно не верит в такое везение, — Я в душ! Ты же не передумаешь?
— Нет.
Пока его не было, я не мог поверить, что такое ему пообещал. Смогу ли?
Он вышел в одном полотенце и подошел ко мне. Бугорок под полотенцем оказался на уровне моих глаз.
— Мне лечь? Или так?
— «Или так», — только бы он не заметил как срывается от волнения голос.
— Пышка, — он запустил пальцы в мои волосы, — не волнуйся. Мне понравится, это ведь твои губы! Хочешь, выключим свет?
Я отрицательно замотал головой и запустил руку под полотенце, проведя ею по внутренней стороне бедра вверх, пока не коснулся нежной кожи.
Он побрил мошонку! Закружилась голова, и стало жарко.
— Пышка, посмотри на меня! Сделай глубокий вдох… — я втянул воздух, — и выдох… Молодец! Только не потеряй сознание, а то мне тебя откачивать придется.
Я помахал утвердительно головой. Николай снова запустил пальцы в мои волосы и слегка надавил на затылок, прижимая к слегка мокрому полотенцу в районе паха.
Я смогу! Я сумею!
Моя рука продолжила свое движение под полотенцем. Гладкая мошонка, а потом горячая плоть. Обхватив член пальцами, поднял голову, чтобы глянуть на него: закрытые глаза, облизанные, припухшие губы…
— Продолжай, пожалуйста! — тихая хриплая просьба. Побитый, но такой эротичный.
Я смогу!
Медленно потянув, второй рукой стянул полотенце. Плоский живот, красивый рельеф мышц, переходящий в такой же красивый мужской орган.
Закрыв глаза, прикоснулся губами к головке, словно целуя. Член в руке стал еще больше. Ему нравится. Даже слышно пульсирование. Кончик языка. Тихий стон. Мой бешеный пульс стучит в унисон с его. Адреналин, кураж. Язык прошелся по всей длине. Он стонет и гладит по волосам.
— Да-да! Хорошо! Продолжай! Только не останавливайся!
И я продолжил. Может, я не такой умелый, как он, но, даже поглощая половину его члена, довел его до разрядки за считанные минуты. Он отстранился и кончил в сторону, сжимая мои волосы.
— Пышка! Пышечка!
Это оказалось не так страшно, даже приятно, что я сумел его так возбудить. Посмотрев вниз, увидел на ковре следы своих стараний.
— Черт! — вырвалось само собой.
— Что?
— Бабушкин любимый ковер, она меня убьет!
— Не убьет, скажешь, что это ее правнуки, она еще и обрадуется.
— Смешно! Боюсь, она еще больше расстроится, это же правнуки чужой бабушки.
— Сейчас мы это исправим!
Бедный ковер!
Часть 14
Жизнь такая штука, что никогда не предугадаешь, что ждет тебя завтра. Так случилось и со мной. На третий день нашего вынужденного больничного я с утра отправился в магазин, пополнить запасы провизии. Ничего не предвещало беду: светило солнце, поблескивал снег. «Жизнь — хороша!» — пела моя душа, когда я возвращался с пакетами домой. Но стоило подойти к двери, как раздался душераздирающий визг. Бросив на пороге свою ношу, я вбежал в комнату, где посреди комнаты лежал голый Николай, а рядом с его телом стояла моя бабка в шубе и ондатровой шапке, и верещала что есть силы.
— Что случилось?! — первым делом бросился к Николаю. Перевернув его, наклонился проверить дыхание, — Слава богу, дышит! Что ты тут делаешь?!
Бабка перестала орать, и перешла на причитания:
— Боже! Я… Я вхожу, а тут голый мужик! Вот я его и… — бабка подняла вверх сумочку.
— Ты его этим приложила?! — черт! У него же только стали заживать раны, — Николай, очнись! Ты меня слышишь, Коля!
Я стал хлопать слегка по его щекам. Потом наклонился и стал делать искусственное дыхание.
— Это кто такой?! Нужно вызвать полицию!
— Не нужно, это мой знакомый, — только полиции тут и не хватало.
— Почему он голый?!
— Бабуля, почему ты без звонка?! Мы же договорились!
— Я просто хотела в кладовке огурчиков пару банок взять и квитанции, — бабка стала стаскивать свою шапку и шубу, — Почему он голый?!
— Душ человек принимал, чего ты прицепилась!
— Что он там? Живой? — бабка увалилась в кресло и стала махать журналом, как веером перед своим лицом, — я думала сама умру, как увидела эту побитую рожу, а потом еще и это! — стала тыкать журналом в сторону обнаженного паха.