Узлы впились в кожу заставляя двигаться вперед. Шли где рысью, где шагом , но мне от этого было не легче. Глотая пыль из под копыт и спотыкаясь в траве, я старался не упасть, иначе меня бы потащили волоком. Не в силах, что-либо изменить, мне оставалось только тихо ненавидеть ублюдков. Не отпустила степь... А ведь еще вчера я думал, что все уже кончено, ведь до перевала оставалось рукой подать. Но сейчас я бежал, стараясь не думать о том, что не успел позавтракать, а в глотке пересохло, как ручей в самое жаркое лето в ничейных землях. Хорошо еще хоть Кэролай укуталась белыми облаками, сонно проглядывая сквозь них. Время остановилось, и руки с каждым шагом болели все сильнее. Главное переставлять ноги. Не упасть, ни в коем случае не упасть. Я врезался в круп лошади. Ошалело огляделся.

– Что, снежок, понравилось бегать?
– Молодой, подъехав ближе, усмехаясь, разглядывал меня.
– Скрол может, ещё чуток продвинемся?

– Я сказал привал. Что это значит, Бигор?

– Это значит, что мы садимся жрать.

– Видишь? Бери пример со старших - они лучше знают, когда стоит дать коням отдых.

Мне кинули лепешку и бурдюк с водой на два глотка. Сволочи, как же я вас ненавижу...

– Ну, малыш, нравится в гостеприимной степи?
– Я поднял глаза на громилу.
– О! Да ты, смотрю не рад мне? Может, хочешь мне брюхо вспороть, а? Ты ведь, наверное, считаешь себя воином? Ничё, ничё, у нас есть парень, что тебя в наложницы возьмёт, ежели колдуну не понадобишься.

– Нет. Какой я воин, коли меня скоморох в плен взял?

Молчание степняков настораживало. Неужели я это вслух сказал? Твою же в душу!

– Вот как. Слышь, парни! Он меня шутом считает. Может тебе меч вернуть? Считаешь, выстоишь в бою?

– А верни! Глядишь, и улыбка у тебя станет красивая. От уха до уха!

Степняки рассмеялись. Здоровяк, ухмыляясь, присел на корточки. В руке нож.

– Дерзкий. Мне нравится. Но шаману нужен пленник. А мне невеста. Потому проживешь ты чуть дольше. И если вдруг так случится, что ты выживешь, я дам тебе возможность сразится. Так что моли своих богов, чтобы колдун тебя не ухлопал. Всё парни в путь. Этого на кобылу. Бигор, головой отвечаешь. К вечеру надо быть в дома. По коням.

Эх, лошадка. Красивая гнедая кобылка. Я ведь так и не дал тебе имя. Но ты всегда знала, куда бежать, когда я звал тебя свистом. А теперь ты везешь меня связанного прочь от Кэролай, смотрящей нам в спину. И я, вместо того, чтобы придумывать новый невыполнимый план побега, мысленно разговариваю с тобой. Что мне еще оставалось делать? Меня окружали кочевники, взяв в коробочку, и любое движение в сторону привело бы к смерти. И горы на севере становились меньше, все сильнее укутываясь сизой дымкой. Мой взгляд уперся в точки на горизонте. Шатры? Если так, то конец путешествия близко. Да и, скорее всего, всему. Полный... конец. Драный хвост!

– Ну вот, скоро можно будет отдохнуть.

– Что, Бигор, всего лишь пара дней скачки по следам мальчишки так вымотала тебя?

– Староват я становлюсь. Скоро буду только молодёжь учить, на другое буду неспособен.

– Брось, дружище, у тебя и седины то толком нет, какой ты старик?

– Эх Скрол. Старость - это состояние души, а не тела.

– Ну тебя. Иди ты к шаману с этими премудростями. Какого... стоять! Догнать!

Пока степняки беседовали, я направил гнедую в коня молодого. Тот смог удержаться, свесившись на другой бок. Я же мчал как мог, подгоняя кобылку. Может, удастся вырваться. Вдруг не догонят? Яркая вспышка ослепила меня. А следом наступила темнота, нарушаемая мелкими искорками. Затем погасли и они. И никаких мыслей. Эмоции тоже остались где-то за гранью. Всепоглощающая тьма. Но мне не давала покоя боль. Что у меня болело? Я не знал. Я вообще не хотел думать. Ведь думать больно. Значит, у меня болит голова? Я заворочался. Послышался стон. Мой? И голос.

– Очнулся, наконец?

А голос чужой. Не низкий, не высокий. Но определенно женский. Я открыл глаза. Мало что изменилось. Вокруг меня плавали предметы, формы, очертания. Вскоре они сформировались в косой потолок.

– Лежи и не вставай. Сейчас отец придёт, поможет тебе.

Не вставать? Интересно как я мог подняться, когда я шевельнуться толком не могу. Шелест. кто-то вошел.

– Ну вот мы и пришли в себя, хе-хе-хе. Замечательно. Что ж, молодой человек, осваивайтесь, ведь нам предстоит очень серьезное испытание, хе-хе.

Я с трудом повернул голову. На меня смотрел старик. Степняк. В белых волосах вплетены перья, какие-то веточки, засохшие цветочки, да прочая дрянь. Местный шут? Одежда была из ткани, с кожаными вставками и пестрыми ленточками. Скорее всего, для украшения. У нас девки такие ленточки в волосы вплетают. Морщинистое лицо с мерзкой улыбочкой. В руках полу чашка, полу тарелка.

– Ну вот, глазками мы лупаем вовсю, теперь нам надо выпить этот отварчик. Он поможет нам встать на ноги. И возможно уже завтра мы сможем спросить совета у духов.

Поднеся посуду, старик влил в меня жуткую гадость, горькую и отдающую травами.

– Так вот он какой, отвар из конского навоза.
– с трудом прохрипел я.

– Ну вот, мы уже и шутим, хе хе. Мы должны помнить, юноша, что лекарства не бывают вкусными, хе-хе. Как и большинство отрав, кстати.

Вот и думай теперь, какую хрень он мне влил. Странный вид, лекарство и прочее. Шаман, скорее всего. Значит вот к кому меня везли. Но он хоть и мерзкий, но может не все так плохо? Знать бы наверняка, что меня ждет. Задумавшись, я не заметил, как провалился в сон.