Ночевала у матери, хотя это была плохая конспирация — если бы хотели найти, нашли бы.

Чуть свет она собралась и поехала в прокурорский дачный поселок.

Ехать было не больше часа.

Когда она ввязывалась в эту историю, то даже не предполагала, что столько вокруг наплетется ниточек.

Мотивы Малютова ясны, как солнечный день, — вот, кстати: по такой жаре ехать удовольствие, а стоять в пробках — сразу в парилку попадаешь.

Но кто напустил на него ФСБ? Мэрия? Или сами проявили инициативу? И зачем? Неужели прослышали о компромате? Наверняка. Значит, им этот лакомый кусочек тоже понадобился. Только что-то слишком уж грубо сработали. Неужели не думали, что Старкова можно элементарно проверить?

А может быть, специально дали знать: мы за вами следим. Но тогда они слишком похожи на добрых охотников из «Красной Шапочки». А таковыми они не были.

Значит, Малютова подставил кто-то из своих.

Ирина понимала, что у Малютова есть очень высокие покровители.

Человек, попадающий во власть, тащит за собой целый грузовой состав покровителей, а еще кто-то тянет этот состав.

В мэрии таких покровителей у Малютова не было, это явно. Более того, там были его враги. Мэрия враждует с Кремлем. Твой враг — мой друг. Выходит, судьбой Малютова интересуется вся президентская рать.

Это совсем некстати.

Эти люди еще жесточе, чем любое ФСБ-КГБ-НКВД-ГПУ.

Тут оглянуться не успеешь, как тебя уже и нет. Но с другой стороны, если попал в нужную колею, она тебя выведет на самый верх.

Ирина не знала, по какой колее сейчас идет. Но идти она должна была до конца.

Клавдия в это время уже подъезжала к даче.

Был тот редкий случай, когда она ехала на машине. Нет, она не взяла такси, машина была прокурорская.

— Знаете, кто такой Джеймс Бонд?

— Это вы про кино хотите поговорить? — спросила Клавдия.

— Не только.

Из камеры Клавдию действительно провели по тем же запутанным коридорам, через пропускной пункт, вывели на улицу и здесь усадили в «мерседес».

Паратов дымил трубкой, впрочем, дым Клавдию не раздражал.

— Известный всему миру агент «007» имеет одну невыдуманную привилегию.

— Какую?

Разговор о Джеймсе Бонде после всего пережитого, после бессонной ночи, в такую рань, казался Клавдии более чем абсурдным.

— Лицензию на убийство.

Паратов сидел на переднем сиденье, Клавдия на заднем. Он разговаривал с ней вполоборота.

— Он сам — и следствие, и суд, и палач.

— Это кино.

— Я же сказал, что деталь не выдумана. Такие люди действительно есть. Просто о них не принято говорить.

— Мне сейчас, честно говоря, вообще ни о чем говорить не хочется.

— Понимаю, Клавдия Васильевна. Но имейте терпение. Разговор о Джеймсе Бонде я завел не случайно.

— Да уж понятно.

— Честно говоря, даже не знал, как начать. Согласитесь, не очень ловко получилось.

— Соглашаюсь, хотя не очень понимаю суть.

— А суть проста. Таких людей тщательно и долго выбирают, проверяют, просвечивают. Это должны быть кристально чистые люди. Тут ошибиться — смерти подобно.

Клавдия все еще не понимала, к чему это заковыристое предисловие. Но отметила про себя, что Паратов говорит как-то слишком красиво. Так говорят, когда хотят предложить гадость.

— Так вот, лицензии на убийство я вам не даю, — наконец закончил долгое лирическое вступление Паратов. — Но карт-бланш вы имеете достаточно безграничный.

— Карт-бланш?

— Образное выражение, — пояснил Паратов.

— И куда эту белую карту я должна приложить?

— Арестуйте Малютова.

Ага. Наконец.

— Это что — приказ? Мне взять под козырек?

— А вы колючая.

— Я нормальная. А как быть с законом? У вас что, на Малютова есть материалы?

— Они у вас есть.

Клавдия промолчала. Красильниковой совсем недавно она призналась, что у нее как раз ничего и нет. Одни догадки, косвенные улики, подозрения, а этого мало, слишком мало. Но сейчас говорить не стала, помнила, чем это кончилось с Красильниковой.

— Вообще-то задержание производят оперативники. Хотя я могу и сама предъявить Владимиру Ивановичу постановление. Кстати, вы его подписали?

— Законница, — хмыкнул Паратов. — Будет вам постановление.

— Вот тогда и арестуем.

Паратов пыхнул трубкой. Лица его Клавдия почти не видела, но почему-то ей показалось, что он поморщился.

— Малютова еще найти надо, — сказал Паратов.

Ого! Многое же произошло, пока она прохлаждалась в тюрьме. Малютов, стало быть, в бегах. Значит, припекло. И с какой же стороны?