– Может, пора?
– спросил Альберт.

Но Маяс не успел ему ответить, ибо послышались крики: "Дым! Огонь! Пожар! Пожар!" и отчаянный топот стражников начал приближаться в строну алхимиков. Еще несколько секунд спустя стражники, налетев на алхимиков, бросились вниз по лестнице, роняя щиты и каски, и исчезли в клубах дыма.

– Ну, вот!
– с гордостью сказал Маяс - Дым на них все-таки подействовал!

Несколько минут спустя, воспользовавшись ключом, алхимики уже выводили Элизу из дворца. К тому моменту уже начали рушиться горящие балки, и весь дворец представлял собой великолепное зрелище. Маяс, залюбовавшись, даже опалил себе бороду.

Нужно сказать, что зрелище произвело большое впечатление и на Элизу, особенно когда в двух метрах от нее выпала горящая дверь, а потому она так и не вспомнила о короле. И никто о нем не вспомнил, и он так и сгорел, счастливо улыбаясь и показывая огню язык.

Алхимики и Элиза очень вовремя воспользовались подземным ходом, ибо буквально сразу после того как они в него провалились, провалился загоревшийся в комнате пол, но они этого уже не видели, выбираясь из дворца. Поземный ход был какой-то несовершенный и выходил в сторожевой ров.

Хорошенько искупавшись, они выбрались на берег и увидели объятый пламенем дворец и горящие городские кварталы. На главной площади победители сжигали обломки возвышения, на котором еще недавно сидел король, а также пылал поверженный звездный корабль Маяса. Везде раздавались пения о том, что сгорает старый мир, и наступает счастье свободы.

– Нам нужно выбираться из города, - сказал Маяс.
– Сейчас нам тут больше делать нечего.

– Почему?
– спросил Альберт.
– Ведь теперь все может измениться.

– Да, только у меня нет опыта работы пожарным, и мне совершенно не хотелось бы сгореть в качестве королевского алхимика во имя свободы и построения нового мира, как было запланировано при поджигании дворца. К тому же, то что нас сопровождает королева, наверняка вызовет дополнительные ликования и веселые песни вокруг разложенного под нами костра!

– Да, ты прав, учитель!
– сказал Альберт.
– Но, я думаю, что мы еще сможем сюда вернуться?

– Если тебе будет интересно взглянуть на пепелища. Пока мне кажется, что каждый считает, что можно жечь все на свете, - ответил Маяс, с обидой думая о своем сожженном корабле.

– А для того, чтобы что-то изменилось, - добавил Маяс, - все, что тут сейчас происходит, не имеет никакого значения. Самое главное, это чтобы они поняли: невозможно постоянно бить дыры в днище лодки, надеясь при этом остаться сухим, ибо наивно предполагать, что лодка в конечном итоге не утонет.

– Ты это к чему?

– К тому, что мало что зависит от того, есть король или нет, если каждый считает себя королем, и, как заявлял один из королей, считает, что после него - хоть потоп. Потом вот и получаются такие пожары, во время которых сгорают бесценные звездные корабли и полученные многолетним трудом алхимические препараты!

– Хорошо, что мы не сгорели!
– заметил Альберт.

– Да, наука не пережила бы такой потери!

Так, беседуя на научные и философские темы, алхимики и бывшая королева удалялись прочь от пылающей пламенем свободы столицы Муругленда.

Глава десятая, которую никак не обозвали.

Наступило утро. Маяс и Альберт, держащий за руку Элизу, всю ночь шли по темному, шумящему и говорящему на разных неведомых языках лесу. Новый рассвет принес в лес новые краски, и он уже более не казался мрачным страшилищем, готовым пожрать беглецов, но стал добрым и зеленым, и уже более не скрипел и не охал, а мирно шелестел беззаботной листвой.

При свете солнца, вдруг, открылась лесная опушка и стоявший на ней давно заброшенный, но еще крепкий домик. Ах, домик, где же ты был ночью? Тогда, конечно, беглецы подумали бы о ночлеге. Хотя, вероятно, чтобы шагать в полном мраке по лесу, нужно, чтобы за тобой осталось пламя пожара, чудом не сожравшее тебя. Маяс, увидевший домик, даже удивился, почему мысль о ночлеге не пришла им раньше в голову.

Отдохнув и набравшись сил, Маяс вновь начал собираться в дорогу.

– Ты знаешь что, учитель, - сказал Альберт, - мы с Элизой думаем, что лучше остаться здесь, в этом домике. Хотя бы пока все не уладится.

– К чему нам оставаться здесь?
– удивленно спросил Маяс.
– В Муругленде нам больше делать нечего. Надо идти дальше.

– Извини, Маяс, но мы не пойдем, - сказал Альберт.
– Видишь ли, у нас с Элизой будет ребенок. И потом, Муругленд - это наша родина. Мы хотим остаться здесь.

Маяс взглянул на Элизу. Она в самом деле была очень хороша. Потом, взглянув на Альберта, он подумал, что Альберт в самом деле еще очень молод, и это должно было с ним случиться. Когда Маяс был молод, желание любить и иметь семью тоже чуть было не заставило его расстаться с наукой из-за бесконечных возражений его молодой жены по поводу ядовитых препаратов. К счастью для науки, жена сама рассталась с Маясом после очередного пожара в доме, и алхимик смог продолжать свои опыты, не отвлекаемый больше посторонними глупостями. Но Альберт был молод, Элиза была красива, и в связи с этим им было еще не понять всей необходимости поиска эликсира счастья. А потому, добро усмехнувшись, Маяс произнес: