Остальные со значением переглянулись.

– Должно быть, внизу жарковато, - пробормотал Снежный Кот.

– Ну да, примерно как в твоём Гадесе, - ехидно согласился с ним Ворон, - аж в пот бросает и уретра расслабляется.

Тем не менее, нужно было на что-то решаться.

– Если вы оба мне доверяете...
– начал Трехногий.

– С чего бы это? - ответил Пятнистый.

– По крайней мере, если не знаете, что делать. Я ведь и в самом деле могу изобразить саламандру. Огненную или ледовую. И проникнуть.

– Побереги силы. Кажется мне, что под нами морок. То есть не так много расплавленного базальта, как видится.

Кот перегнулся через ободок кальдеры и внезапно пустил изо рта широкую тёмную струю, которая мигом сбила пламя. В воздухе запахло лавром, лимоном, корицей, терпкостью гроздьев и роскошными пиршествами.

– Это ж вино, - ахнул Одноглазый, более всех богов знавший толк в пирушках.
– Даже не наше родимое пиво.

– Глинтвейн, - хвастнул Пятнистый редким словцом. - То есть первичное сырьё смешалось в желудке и вскипятилось, будучи извергнутым.

– Стой. А сам виноград откуда? И травки всякие?

– Знал бы, как часто мне приходилось отрезвлять старого хозяина - не спрашивал бы, - ответил Ворону Кот.

Спустились они буквально на крыльях смерти. Одноглазый схватился за две, Пятнистый - за одну ногу, удалой птиц широко распустил оперенье и почти завис во встречной струе тёплого воздуха, медленно и плавно опускаясь на дно.

Ещё в свободном парении перед ними открылась панорама недавнего побоища. Ибо пол сумрачной залы был сплошь устлан мелкими телами разной степени оцепенелости, залитыми тёмно-бордовой жижей.

– Мёртвые, - печально пробормотал Одинокий.

– Мертвецки пьяные, - хихикнул Ворон. - Я знал, кого приманить.

– Не похоже, друг, ох как не похоже, - откликнулся Леопард на несколько загадочные слова. - Судя по всему, добрая половина не шевельнулась, когда их заливало кипятком. А недобрая попыталась было утереться, да еле размазала капли. Сдаётся мне, то был первый предел неких таинственных заклятий. В загадке говорилось о какой-то четверне или четверице.

В этот момент над головами что-то фыркнуло, хлопнуло, и из множества невидимых огнемётов выбились и схлестнулись струи перекрёстного артогня. Пути к отступлению были отрезаны.

– Похоже, нам дают знать, что нет смысла оставаться здесь надолго, - заметил Пёстрый Кот. - Как насчёт прогуляться?

Ворон махнул крылом вдаль:

– Единственный выход - вон в ту просеку, если не считать кротовых нор. Их категорически не советую: войдешь во вполне приличном месте, а выйдешь в таком, что и выразить невозможно.

Троица поспешно двинулась в указанном направлении, тем более что сверху начинало порядком припекать.

– Гномятина в винном соусе - не самое плохое блюдо, - философски заметил Ворон. - Вот нашим братом можно питаться разве что во время осады.

– Козёл ты, братец, - укоризненно произнёс Леопард.

– Это ты на что намекаешь - Ворон на самом деле съедобный, как козлиная упряжка Тора? - уточнил Одноглаз.

– Какие вы жестокие, - посетовал Ворон, - только и думаете, как бы подхарчиться за счёт товарища.

И шумно вздохнул.

Всем остальным немедленно захотелось сделать то же - в затылок подталкивала жаркая волна, зато впереди, в рамке окаменевших стволов и гигантских папоротников, высветилось подобие лазурного кристалла.

Но стоило им убыстрить ход - оттуда рванул яростный ветер, ударил щебнем и пылью.

Троицу неуклонно и безостановочно сносило назад. Одноокий прикрыл лицо рукавом, защищая остатнюю зеницу, Кот беспорядочно бултыхал лапами, словно меся шквал, а Ворон...

Ворон растопорщил перья, отчего показался вдвое крупней прежнего, и распластался поперёк воздушного потока. Казалось, он зацепился где-то в воздухе и застыл - прочно, как пробка в узком горле амфоры, подумал Кот. Мимоходом он отметил, что не так уж товарищ чёрен мастью - нечто яркое, алое мерцало сквозь его тьму изнутри, высветляя оперение.

Внезапно буря стихла, точно обрубленная острым ножом. Все трое попадали наземь.

– Вторая стихия, - с лёгкой рассеянностью сосчитал Одноглаз, вставая на одно колено и отряхиваясь.

Похоже, он понимал в ситуации больше, чем признавался себе сам.

Далее шли, выстроившись цепочкой - Ворон, Одноглаз, Кот - и с куда большей оглядкой: под ногами хрустел песок и чьи-то мелкие кости, сбивая аллюр Трехногого. Лететь он с самого начала опасался: в коридоре был тесновато для такого размаха крыльев, как у него.