должно быть, в восторге, – он наклонился вперед и облокотился об стол своими

предплечьями. – Какое ты собираешься принять?

Прием на работу означал появление дохода, а появление дохода позволило бы ему

съехать из дома Брента, укрепить свои сбережения, пойти куда–нибудь с друзьями и в

основном вернуться на правильный путь его спланированной жизни.

– Не знаю, – Кайл опусти глаза на кованную столешницу и провел пальцами по

прохладной поверхности. Полгода назад, даже три месяца назад он сказал бы любому, кто бы

выслушал, что партнеры в «Леонард Джонс» были хорошими личностями, потому что

усердно работали и проложили свой собственный путь в жизни. И он только категорично бы

утверждал, что Брент Харэльсон не заслуживал уважения или доверия, потому что

пользовался возможностью своего положения и ничего не сделал, чтобы внести свой вклад в

жизнь.

Уголовное дело и статьи в газетах о его бывшем начальстве доказывало, что он

ошибался в первом случае. Проводя время каждый день с Брентом практически две недели

доказывало, что этому мужчине повезло, он так же был более чем щедр с деньгами и детьми,

чем кто–угодно, кого еще знал Кайл. Брент был в корне порядочным человеком и в то время,

как Кайл не мог уважать его решение кататься в том, что ему досталось, чем зарабатывать это

самостоятельно, он мог признаться, что здесь было дело больше в личности, чем в работе, и

он мог доверять Бренту. Он доверял Бренту.

– Могу я спросить тебя кое о чем, только если не будешь смеяться? – спросил Кайл,

его голос был тихим, а взгляд все еще сосредоточен на столе. Она всегда был гипер–

осторожным, не показывая никому свою уязвимость, но ему нужно поговорить с другом, а

этот парень, с которым он проводил время, не тот тип друзей. Да у него и не было таких

друзей.

– Конечно, – Брент помедлил. – Ну, возможно, я засмеюсь, но не на твой счет.

Кайл улыбнулся и поднял свой пристальный взгляд. Если он собирался опустить свою

защиту перед кем–то, то Брент – лучший выбор. У него есть деньги, друзья, и по большей

части все, о чем каждый мечтает, так что он не сможет получить выгоду, раскрывая

недостатки Кайла.

– Это ничего такого волнительного. Просто я… – Кайл старался продумывать

правильные слова. – Засело у меня в голове, я думаю.

– Да? – сказал Брент подбадривающе.

– У меня не было такого детства, как у тебя, – Кайл облизал свои губы. – У меня не

было денег или семьи, кроме мамы, а она была… – он покачал головой. – Да, какая разница. Я

хотел выбраться. Выбраться из чертова трейлера. Выбраться из Алабамы. Выбраться из этого

всего, – он слышал, как начинал говорить неразборчивее, его гнусавый выговор пробирался в

голос, но на этот раз, его не волновало, как он говорил, поэтому не утруждал себя в

подавлении этого. – Когда я учился в третьем классе, я был у директора. Это была, наверное,

первая или вторая неделя занятий, и меня отправили к ней, потому что я ударил другого

мальчика в живот, – Кайл посмотрел вверх. – Тогда, в прошлом, это случалось часто. Нет, не

частые драки, хотя и это тоже было, а походы к директору. Но мисс Джонсон была другой.

Она не угрожала мне исключением из школы или звонком матери. Она усаживала меня на

стул и разговаривала, как с нормальным человеком, – Кайл воспользовался минутой, чтобы

воскресить это в памяти, и как это изменило направление его жизни.

– Похоже, она была замечательным учителем.

– Была, – Кайл кивнул. – Может, все еще есть. Не знаю, – он пожал плечами. – Она

говорила, что я умный, и если захочу достаточно сильно, то смогу сделать что–то сам. Никто

никогда не говорил мне этого, но когда я услышал это, то захотел. Я захотел стать лучше, чем

парни, которые, шатаясь, выходили из комнаты моей мамы поздно ночью или тех, кто пил

пиво по утрам и жаловался на отсутствие денег, но никогда не работал. Я хотел этого очень

сильно. Поэтому старался. Я пару раз облажался, но учился и работал и продолжал держать

нос по ветру, чтобы стать лучше.

– Никогда не было легко прокладывать путь для себя, это отличается от того, что люди

ожидают от тебя.

– Нелегко, – согласился Кайл. – Но когда я сидел за сверкающим столом из вишневого