Морщинки пересекли лоб Брента.

– Я сожалею о том, что произошло с твоей работой и с провалившейся покупкой дома,

но я не жалею тебя.

– Тогда прекращай вести себя со мной так мило, – Кайл развернулся и подошел к

своему чемодану, оставляя Брента в дверном проеме. – Мне не нужна твоя жалость.

– Тебя это может удивить, но я способен быть милым с кем–то, не жалея их.

Сарказм, хотя и мягкий, был таким знакомым, что ослабил некоторое напряжение

Кайла.

– Не знал, что у тебя такой диапазон эмоций, – колкость легко соскользнула с его

языка.

– Это потому что ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы держать меня на

расстоянии.

Поскольку предполагался обмен колкостями, серьезный поворот разговора удивил

Кайла. Он бросил взгляд на Брента через плечо.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Нет? – переспросил Брент, поднимая брови. Он прислонился к дверному косяку и

скрестил руки поверх своей груди. – Моя ошибка.

– Ты снова это делаешь, – Кайл поднял чемодан с кровати, присел на корточки и

затолкал его под кровать.

– Делаю что?

– Ведешь себя мило.

– Это будут трудные несколько месяцев для тебя. Нет смысла пинать человека, когда

он провалился.

– Ты только что доказал мою точку зрения насчет жалости.

– Единственное, что доказывает мое хорошее отношение к тебе, это то, что я

порядочный человек.

Несмотря на его лучшие намерения оставаться дружелюбным, или как минимум

вежливым, Кайл недоверчиво фыркнул. Что приличного в том, чтобы сидеть на заднице весь

день и растрачивать свое приличное состояние?

– Вижу, ты не готов признавать этого во мне, – Брент выпрямился, а потом попятился

из комнаты. – Ужин будет готов через час.

Он ушел до того, как Кайл успел подумать об ответе.

– Проклятье, – выругался Кайл себе под нос.

Он старался поддерживать цивилизованный разговор, честное слово старался, но

потом Брент спровоцировал драку своей жалостью к нему. Так что теперь, несмотря на свою

правоту, его желудок скручивало чувство вины.

– Видимо я придурок, – он плюхнулся на постель, растягивая в стороны руки. – Можно

подумать, что мне больше не о чем беспокоиться.

Придурок или нет, но у него были более насущные проблемы, чем «тонкая кожа»

Брента Харэльсона. Первым в списке значился поиск работы, поэтому, глубоко вдохнув, Кайл

вытащил ноутбук из сумки, загрузил его и приступил к работе.

Он сидел на кровати со скрещенными ногами, внося последние штрихи в

вступительное письмо контакту, который порекомендовал знакомый, когда зажужжал его

телефон. Хоть он и не собирался отвлекаться от своего занятия, но рефлекторно мазнул

взглядом по экрану. Когда он заметил имя Брента, то получше вгляделся и подобрал свой

телефон.

«Ужин почти готов».

Брент не казался ему каким–то пропотевшим–от–горячей–плиты типом, поэтому он

предположил, что еду доставят домой. Не то, чтобы он жаловался. Еда есть еда и, зная

Брента, он не станет ждать ее оплаты. Этот мужчина показушник и хвастун, но он не был

скрягой. Кайл отдавал ему в этом должное. Он взял телефон, чтобы напечатать ответ, когда

тот завибрировал снова.

«Принимаю заказы на напитки. Что тебе налить?»

Когда Кайл начал общаться с людьми, которые выросли с преимуществами, на которые

он зарабатывал, он заметил сотни вариантов того, насколько его мир отличался от их.

Некоторые были большими: он был на десять лет старше своих коллег в «Леонард Джонс»,

потому что их семьи заплатили за их поступление в университет сразу после школы, и те

очень часто заканчивали школы после этого. В то время как он работал после школы, чтобы

накопить достаточно денег для поступления в местный колледж, а потом еще на четыре года

университета. Некоторые были неуловимыми: после бесчисленной практики он научился

подавлять свой южный акцент, но когда задерживался допоздна на работе или чувствовал

усталость, этот проклятый акцент проскальзывал в его речи и делал из него неотесанного и