дерева в «Леонард Джонс», в самом сердце Лос–Анджелеса, работая с образованными,

воспитанными людьми, я был уверен в том, что смогу.

– А потом потерял свою работу?

– Нет, – Кайл покачал головой. – Я потерял работу, но не это волнует меня, – это

волновало его, естественно. Нет источника дохода, опустошение сбережений, отсутствие

места для жилья, все это пугало его. Но теперь у него был выбор, он мог закрыть глаза на эти

беспокойства и подумать о другом. – К двадцати пяти годам, я думал, что хотел бы стать как

все эти амбициозные мужчины с большими списками клиентов и переполненными

банковскими счетами, а оказалось, что я ничуть не лучше тех парней из родного города,

которые владели магазином на углу или таскающих что–то с полок и совершающих рывок к

дверям. Воровство – это и есть воровство, и не важно, как вычурно ты одет, пока занимаешься

этим.

– Они плохие люди, – согласился Брент.

Кайл повысил голос от досады.

– Так какая, черт возьми, разница какую работу я выберу, если они все козлы?

– Они все люди, – тихо сказал Брент. Он приподнял уголки своих губ в мягкой улыбке

и протянул руку через стол, придвигаясь ладонями ближе к Кайлу. – В конце концов, мы все

такие. Лучшее, что мы можем сделать – попытаться уйти из этого места в лучшее, которое

нашли.

– Эти козлы обходятся людям в их пенсионные сбережения, работу, доверие, – Кайл

покачал головой. – Я не хочу быть частью этого.

– Ты не обязан быть частью этого, – напомнил Брент.

Не было ничего нового, чего он уже не знал, но услышать от кого–то еще согласие с

этим, помогало.

– Я понятия не имел, какими они были. Если бы знал, то остановил бы их, доложил бы

о них. Я…

– Я знаю, – в голосе Брента не было и тени сомнения.

Кайл вздохнул и положил свои ладони на руки Брента. Это был первый раз, когда они

касались друг друга с МИНЕТА, и этот контакт оставил острый укол тоски в его теле.

– Я снова хочу подурачится с тобой.

Не медля, Брент ответил:

– Я тоже.

– Сегодня?

– Поработаешь на меня.

Кивнув, Кайл посмотрел вниз и провел кончиками пальцев вдоль ладоней Брента и по

его пальцам.

– Одна из работ, которую мне предложили в большей степени якобы повышение – тот

же размер фирмы, как и «Леонард Джонс», и та же работа. Две остальные… – он глубоко

вдохнул. – …может быть, не продвижение, но немного больше денег, немного больше

самостоятельности.

– А четвертая, та, на которую ты хочешь?

– Откуда ты узнал? – Кайл метнул в его сторону взгляд.

– Удачно предположил. Расскажи мне об этой работе.

– Небольшая фирма. Они в основном работают с семейным бизнесом, помогая им

заработать капитал. Настоящий семейный бизнес, знаешь? Тот, когда владелец работает за

прилавком. А не начинания в «Силиконовой долине» в надежде сделать их большими, чтобы

потом продать.

– Это не так престижно, как в «Леонард Джонс», – ухмыльнулся Брент, видимо

радуясь этому факту.

– Нет. Они работают в небольшом кирпичном доме, оборудованном под офис. Каждый

день – обычный день. Они много говорили о балансе работы и личной жизни на

собеседовании, – он поднял руки вверх, чтобы сделать воздушные кавычки на последнюю

часть своего объяснения.

– Но ты все равно хочешь туда.

– Да, – Кайл кивнул. – Моя жизнь – это работа, так что мне не нужен баланс. Мне

нравится носить костюм. А в офисе громко и людно, но…– он выдохнул. – Они работают с

настоящими людьми. Не думаю, что видел настоящего человека с тех пор, как переехал в ЛА.

– Я настоящий, – весело заявил Брент.

– Неа, – Кайл покачал головой. – Ты один из красивых, блестящих, «получающих все

по щелчку пальца» людей, – он не имел ввиду это, как оскорбление, но когда услышал, что

сказал, то понял, что это именно так и прозвучало.

На удивление, Брент не обиделся.

– Вероятно, это правда. Но еще я настоящий.

– В чьем–то мире, да. Но для людей, как я? Мы только играем в переодевание в этом