Милосердна ли мать, прекращающая кормить самого младшего, что бы еды хватило остальным детям?

Милосерден ли я?
–  Да, наверное...И это мне порою выходит боком.

Милосердие вообще страшная штука...Как правило оно всегда за чей то счет.

Судя по голосу бедолаги-скотокрада, он пока что вкушает лишь "милосердие вопроса" - голос еще силен, и даже орет через силу. Такое бывает, когда воображение сильнее боли, а тело еще не повреждено окончательно.

А скоро и в этой камера брат Савус и его помощник Савва, и оба под моим руководством будут выказывать милосердие, - с молитвой в душе и болью в сердце.
–  Ханжество? Не уверен. По крайне мере относительно Савуса.

Я - старый циник, у Саввы сержантский склад ума, помноженный на отсутствие воображения. А вот Савус?!
–  Старый хорек Савус, так зовут его враги, да и мы за глаза. Уж я-то знаю, куда он исчезает каждый раз, когда братья выступают в большой поход. И он действительно вопрошает заблудших грешников и воров - с верой в душе и болью в сердце. А молитва в его устах звучит искренне и без лицемерия.

Снова в углу появляются фигуры из моего прошлого. Сколько это было тому назад?
–  Двадцать лет или все двести?
–  Все теперь очень относительно.

Я киваю им как старым знакомым. Призраки они или мое воображение, но вежливость еще никому не мешала.

Амбал снизу умолк и уже не орет. Но теперь слышны другие голоса - тут очень хорошая акустика. В это раз не снизу, а откуда - то сверху и сбоку. Отчетливо слышу, как кто-то из неофитов приносит присягу Ордену:

–  Брат ордена - умер для мира. У него нет ничего своего. Он живет для ордена и церкви.

–  Праведно все, что служит Ордену, греховно все, что ему мешает.

–  Брат Ордена каждый день должен быть готов к смерти и мукам.

Впереди еще несколько минут принесения обетов. По моим прикидкам сейчас она начнет говорить о том, что никому не дано знать "вес" брата, кроме Иерархов и Всеблагого, а потому надо смириться, что "легким" зерном могут пожертвовать, бросив его землю, дабы глянуть на ее всхожесть. Одним словом - смирись и радуйся, что хоть так пригодился Ордену.

Н-да, основатели Ордена были людьми умными, и не стали изобретать велосипед, а лишь творчески переработали "Кахетиз революционера", - умные люди, ничего не скажешь. Еще что-то взяли от иезуитов, а что-то от кодекса "Бусидо" самураев, - и все адаптировали под окружающую среду.

Створы дверей в соседней камере раскрываются, слышен их лязг.
–  А вот и ко мне гости пожаловали. Наконец то! Девушка, совсем юная. А ее "дело" у меня на столе. Судя по первым строкам ее дела - отец или братья научили ее читать, пользоваться четырьмя правилами арифметики, и навыкам гадания - по зерну и печени. Делаю пометку - надо будет о том сообщить полу-брату Йохану. Если у крестьянин того поселения есть время учить детей чему то лишнему, типа ворожбы-на смерть по печени козленка, то тут или пятина податей слишком низка, или крестьян появился гонор. И то, и другое есть вещь недопустимая, а потому вредная и подлежащая искоренению. Но это лишь характеризует Ангелику или Ангелу (так, кажется, ее зовут), но не есть ее главным грехом.

Вина девочки совершенно в другом: чуть меньше года назад она с братьями, якобы, нашла один из старых схронов. Врет, наверное, детальки тут не сходятся. И ей тут дважды не повезло. Если бы там были консервы, сложное оборудование или что еще портящееся от времени, то, скорее всего они бы просто не смогли воспользоваться содержимым.

А если бы хотя бы у одного из ее братьев оказалось чуть больше извилин, то они бы поняли, что две разобранные винтовки и несколько сот патронов, тщательно упакованных в деревянный ящик и залитый сверху смолой - это не только большое богатство, но и очень большая опасность.

А возможно поняли, но у семей, которые учат девочек ворожить на смерть соседей по печени козленка - явно завышенные амбиции.

Если бы они сразу сообщили о находке Ордену, то все бы обошлось, возможно, даже что семья получила бы благословение Иерархов ордена, а одному из братьев было бы разрешено в него вступить...со временем.

Но спесивые идиоты решили иначе. Странным кажется то, что их сдали лишь через полгода с момента вскрытия сторона. Скорее всего, они хорошо маскировались, и выгадали время. А потом их таки сдали. Или врут? Будем подумать.

А полгода - это много или мало?

Для того, что бы разобраться в оружии древних и убить шестерых наших братьев - этого оказалось достаточно.

Возможно, мы с ней сможем договориться, и за расположение, высказанное ею к немолодому искателю истины - я подарю ей легкую смерть, случайно утопив в бочке с водой в ходе пытки, и не буду пытать с ущербом для плоти. А может даже вообще признаю раскаявшейся и рекомендую ограничиться испытательным сроком?
–  Гоню от себя эту мысль. Но это впереди, а пока что допрос.
–  Привычным движением протягиваю вперед руки, и после краткой Молитвы "Отче наш, спасибо за руки тобою мне даденные, и за труд их благословивший", начинаю скучным тоном задавать ритуальные вопросы: