Небо постепенно становилось багровым, не успели мы и заметить, как темнота опустилась на землю. Только начало смеркаться, как прятавшиеся от дневной жары насекомые принялись жужжать и стрекотать, им вторили лягушки — из канав доносилось кваканье. Девушка зажгла ароматическую палочку, запах которой отпугивал комаров, и закрепила ее на подставке в виде спирали рядом со столиком. Эта летняя ночь обещала подарить мне свободу. Не желая ничего упустить, я жадно смотрел по сторонам. И лишь дождавшись того момента, когда стемнело окончательно, я наконец обратился к брату.

— Брат, я хочу съездить кое-куда, — заговорил я, когда растущая луна повисла над горным ущельем.

Брат с девушкой одновременно посмотрели на меня. Я глядел лишь на угасающий огонь в печи.

— Вы помните Санвона? Ну, того парня, который раньше работал со мной. Теперь я снова буду работать с ним. Он сказал, что я ему нужен. Наверное, какое-то время я не смогу приезжать домой. Но вы не беспокойтесь. Вы же знаете, что он человек справедливый. А я устал вкалывать в своей фирме, поэтому думаю, что так будет лучше.

— Куда? — спросил брат, его глаза стали круглыми.

Куда? Мне вдруг заложило уши. С языка чуть не сорвалось: «В Китай». Я подумал, что, возможно, в ответ на такое признание девушка рассказала бы мне о своей родине, попросила бы передать привет родителям или друзьям, научила бы меня хотя бы нескольким фразам на китайском… Я сказал:

— Далеко, очень далеко.

Тихо повторяя слово «далеко», я чувствовал тоску, словно мне предстояло отправиться в далекую ссылку. При одной мысли, что я не смогу вернуться, мне стало невыносимо грустно.

— Надолго?

— Не знаю, эта работа требует длительных командировок, но раз в год или даже несколько раз в году я смогу навещать вас. Какое-то время я не буду приезжать, потребуется время, чтобы привыкнуть к новой работе. Я оставлю вам телефон Санвона, поэтому, если что-нибудь случится, звоните в любое время, — объяснил я и, видя недоумение на их лицах, добавил, пытаясь успокоить их: — Почему вы так смотрите, мы ведь не навсегда расстаемся?

— Когда едешь?

— Завтра.

— Так быстро?

— Простите. Я должен был сообщить вам раньше, но я тоже не знал, что все так скоро завертится. Понимаете… да, верно… место освободилось раньше, чем я рассчитывал, поэтому приходится так спешить, мне очень жаль, брат.

На глазах брата выступили слезы. Я достал из кармана визитную карточку Санвона и передал ее ему. Он, даже не взглянув на нее, бросил ее на столик. Я понял, что сейчас он начнет жаловаться. Мне действительно было жаль его. Ведь после несчастного случая я ни на миг не отходил от него, я был его голосом, его ногами. Теперь мое место займет девушка. Это была даже не передача полномочий, а потеря прав на брата. Я впервые посмотрел ей прямо в глаза и произнес:

— Я прошу вас позаботиться о нем.

Взгляд девушки на некоторое время задержался на мне, а затем устремился куда-то вдаль. Смущенно улыбнувшись, она сказала:

— Зачем вы просите об этом? Не волнуйтесь. — Коротко уверив меня, она взяла со столика визитную карточку Санвона и стала рассматривать ее.

На мгновение на ее лице появилось смущенное выражение, но тут же исчезло вновь. Я надеялся, что она скажет мне что-нибудь. Но она, кусая губы, лишь молча положила визитную карточку в карман.

— Я побываю в разных странах и позже смогу и вас свозить куда-нибудь. Я осмотрю все уголки мира и обязательно вернусь, поэтому вы ни о чем не беспокойтесь и просто ждите. Если я найду какое-нибудь действительно красивое место, то первым делом позову вас, хорошо, брат?

После этих моих слов брат немного расслабился и стал успокаиваться. Ему даже захотелось порадовать меня чем-то. Поэтому на этот вечер в нашу жизнь вернулся давно забытый цирк. Брат сделал стойку на руках, а затем, разведя ноги как дугу лука, принялся ходить по комнате. Он прошелся по стоявшей во дворе машине и поднялся на крышу. Широко расставленные ноги, ровная линия спины и шеи — на крыше брат казался парящей птицей. Я хлопал в ладоши, как того от меня желали, но на душе у меня было неспокойно. Перед моими глазами все время всплывала картина, где брат лежал на земле с проводом, обмотанным вокруг горла.

Лишь за полночь я вернулся в комнату и прилег. Несмотря на усталость, сон не шел. Вокруг было тихо. От такой тишины перехватывало дыхание. Я лежал с раскрытыми глазами и ждал рассвета. Наконец, нарушив это безмолвие, начали петь горные птицы. Еще не рассвело, но ночная тьма уже готовилась отступить. Перекинув через плечо сумку с вещами, я вышел из комнаты.

Стоя под лагерстремией, на том месте, где был захоронен прах матери, я наблюдал за тем, как светает. Тьма уходила постепенно, но в какой-то момент ее вдруг не стало вовсе. Надо было уйти до того, как проснется брат. Я не был уверен, что, увидев брата с девушкой, я найду в себе силы уехать. Вытащив сигарету, я зажал ее губами, но из-за ветра прикурить не получалось. Только несколько раз чиркнув зажигалкой, я с трудом сумел зажечь огонек. Я глубоко затянулся и с силой выдохнул дым в сторону лагерстремии. Живот кольнуло острой болью.