– В то утро я должен был сам отвезти Натана в школу, – мои плечи опускаются, когда я смотрю на его надгробие.

Дженнифер хватает мою руку, привлекая в себе мое внимание.

– Нет, ты не должен этого делать. Ты не можешь винить себя.

– Это моя вина, – еще одна слеза скатывается по моей щеке.

– Это не наша вина. Долгое время я винила себя. Я обвиняла всех. Он был моим маленьким мальчиком, Хьюстон. И не проходит мгновения, чтобы я по нему не скучала, – она всхлипывает, прижимая к лицу руки, а затем поднимает заплаканные глаза. – Я была его мамой.

 Я обнимаю ее, притягивая к себе.

– Жизнь – отстой.

 Она вырывается из объятий и вытирает нос.

– Это действительно так, – она делает паузу, прежде чем продолжить, – я звонила тебе, потому что у меня есть кое-что из вещей Натана, и я подумала, что ты захочешь, чтобы они были у тебя.

– О’кей.

Некоторое время мы сидим молча, позволяя облакам проноситься мимо нас, пока оба тихо молимся о нашем маленьком мальчике.

 Когда мы возвращаемся к стоянке, то я замечаю рыжеволосого мужчину с бородой, опирающегося о серебристый седан.

Он улыбается, когда видит Дженнифер, и она бросается в его протянутые для объятий руки. Нас обдувает прохладный ветерок. Наконец они оба обращают на меня свое внимание.

 – Ты, должно быть Хьюстон, – говорит мужчина. – Меня зовут Стюарт,– его улыбка теплая, дружелюбная. Он протягивает мне руку, когда наши глаза встречаются. Он проходит «проверку рукопожатием». Крепкое рукопожатие, когда смотришь человеку в глаза, вызывает восхищение.

– Привет, рад с тобой познакомиться.

Дженнифер шепчет ему, чтобы он открыл багажник. Они смотрят в глаза друг другу, с выражением искренней любви на лицах. Мне хочется того же. Хочется такого же счастья. Я хочу этого с Марли. Я хочу узнать, каково это, жить с ней. Помнить, что значит быть свободным от чувств вины и боли. Мой терапевт сказала, что однажды настанет момент, когда я буду готов двинуться дальше. Это будет медленным процессом, но мне бы хотелось снова открыть для себя жизнь. Думаю, что настал этот момент.

 Стюарт целует Дженнифер в щеку, прежде чем забраться в машину, чтобы нажать на кнопку, открывающую багажник.

 Она подзывает меня к себе и достает коробку, затем передает ее мне. Я заглядываю внутрь, и у меня наворачиваются слезы.

 Мы прощаемся во время яркого оранжево-розового заката. Пока я сажусь в такси, чтобы вернуться в гостиницу, меня обдувает мягкий ветерок. Я крепко сжимаю коробку в руках, ожидая, что как только доберусь до гостиницы, внимательно рассмотрю все сокровища, скрытые внутри.

 Пройдя через двери, кладу коробку на кровать и сначала вытаскиваю бейсбольную перчатку. Она такая маленькая. Меня охватывают воспоминания о тренировках малой лиги и о том, как я тренировал его перед первой игрой.

Затем я достаю из коробки бейсболку, крошечную красную бейсболку, и прижимаю ее к груди. Я так сильно по нему скучаю. Так чертовски сильно. Падаю на кровать, мои плечи опускаются, когда я придвигаю коробку к себе.

Замечаю на дне коробки синий кусок картона, мои пальцы сжимают край, и я ее достаю. Это записка Натана, которую я никогда не видел. Читаю ее. Смеюсь, а потом плачу. На бумаге написано черным и фиолетовым карандашами: «Мой папа – самый лучший папа во всем мире. Мой папа любит меня, а я люблю его».

 Мой сын знал, что я люблю его. Я крепче прижимаю записку к своей груди и улыбаюсь.

Глава 23

Марли

Воскрешать (глагол) – сделать что-то снова активным или энергичным.

Проходит еще одна неделя, а затем другая, и надежда когда-либо снова увидеть Хьюстона исчезает с каждым днем.

 После того, как уехала Лекси, я бросилась с головой в учебу, останавливаясь только для того, чтобы поспать. Но сон – непростая задача, когда ты по кому-то скучаешь.

 Я еду на занятия своим обычным маршрутом, на метро. Бессмысленная болтовня, давка и суета пассажиров отвлекают меня от грустных мыслей. На автопилоте шагаю по университетскому городку.

 Когда добираюсь до двери в здание, где проходит занятие по анатомии, у меня перехватывает дыхание. Он вернулся.

 Мое сердце замирает, когда он подходит ближе, и я вижу его глаза. Проблеск надежды кроется в глубинах его темных глаз. Его руки в карманах, а небольшая улыбка украшает его лицо. Я хочу провести пальцами по его волосам, которые за последние недели прилично отросли.

– Хьюстон, – выдыхаю я.

– Привет, Марли. Я знаю, что тебе нужно идти на занятия, – в его голосе слышится уязвимость, словно он не в своей тарелке. – Я просто хотел тебя кое о чем спросить.

 У меня к нему так много вопросов. Но я их не задаю. Вместо этого я слушаю.

– Продолжай.

 Он переминается с ноги на ногу, его рука тянется к затылку.

– Понимаю, что не имею права спрашивать, и знаю, что сам всегда говорил, что никогда не хотел свиданий. Но, зайдешь ко мне сегодня вечером? У меня есть кое-что важное, что я хочу тебе показать.