Мы кончаем вместе, тесно прижавшись друг к другу.

Рваное дыхание. Биение сердец. Я стираю слезу, которая катится по ее щеке и прижимаюсь губами к ее губам.

– Спасибо, – шепчу я.

 Она сползает с кровати и улыбается, когда надевает свою одежду.

 Прежде чем Марли уходит, она поворачивается ко мне:

– Хьюстон, возможно, тебе не стоит пытаться забыть. Может, тебе стоит помнить.

Глава 21

Марли

Suadade (португальский) – чувство тоски по кому-либо, когда того нет рядом.

На следующее утро я открываю свои опухшие из-за плача глаза.

Какое же мужество, должно быть потребовалось Хьюстону, для того, чтобы он мне открылся. Я хочу поддержать его, помочь ему.

Вчера поздно вечером я покинула его квартиру, желая дать ему пространство после того как он обнажил передо мной свою душу. Веселый солнечный свет, льющийся в мою комнату, не может улучшить мое настроение. Как такое возможно? Я одеваюсь и звоню Хьюстону, чтобы проверить, как он там, с идеей быть рядом с ним. Он не отвечает. Перед учебой я захожу в его квартиру, но его там нет.

 Мой телефон пиликает, когда приходит сообщение.

 Профессор Дейл: «Я не вернусь»

 Я: «Куда ты собрался? Как долго тебя не будет?»

 Профессор Дейл: «Забудь меня»

 И как только я это читаю, идея быть с ним исчезает.

– Марли, я уверена, что он в конце концов позвонит, – говорит Лекси, прежде чем сделать глоток вина. Она приехала сегодня утром на выходные. Этот «позволь мне убедиться, что с тобой все порядке» визит, замаскирован под «сюрприз! я приехала в гости, потому что мне нужно купить кое-что в Нью-Йорке». Меня всегда подбадривает общение с Лекси, так что я рада, что она здесь. Мы как инь и ян.

 Я вывернула перед ней свою душу, пока мы ужинали пиццей и вином. Хорошее вино «Pinot Grigio», любимое вино Хьюстона, делает мрачным мое настроение, пока я мысленно устремляюсь к нему.

 Я отталкиваю стул и беру наши тарелки.

– Может быть, – говорю я. – Я не уверена.

Прошло несколько дней с тех пор, как я узнала правду о Хьюстоне.

Он нашел преподавателя на замену себе, и нам сообщили, что он не вернется в этом семестре. Я буквально следила за его квартирой, думая, что он может вернуться. Несколько раз ему звонила, но без ответа. Словно он исчез, с лица земли.

– Вам ничего не говорили о том, когда он вернется? – спрашивает Лекси, когда я ополаскиваю наши тарелки, а затем ставлю их в посудомоечную машину.

– Нет. Я волнуюсь, – говорю я ей, садясь на кушетку.

Она садится рядом со мной.

– Иди сюда, – ее руки обнимают меня, я в коконе комфорта.

– Я просто не знаю, что делать, – говорю я отстраняясь.

– Послушай, ему самому нужно с этим разобраться, – говорит Лекси, вытирая слезы с моей щеки. – Ты не можешь это исправить, Марли.

Я вздыхаю, снова устраиваясь на кушетке.

– Возможно, ты права, – я смотрю на нее. – Но я хочу быть там для него.

– Ох, я знаю, что хочешь, милая.

После того, как я ей все рассказала, мы топим нашу грусть и боль в ведерке с мороженым. Почему мороженое всегда помогает мне чувствовать себя лучше?

Через некоторое время она проваливается в сон, а мой мозг переполнен мыслями о Хьюстоне. Мои дни наполнились выполнением домашних заданий и жалостью к себе. Я чувствую себя виноватой за то, что себя жалею. Ничто не может улучшить мое состояние, кроме возможности быть с ним, чтобы его поддерживать. Но он меня не пускает. И я понимаю, что ему нужно это преодолеть. Так как я могу на него злиться за то, что он исчез? Какой бы эгоисткой я была? Хотя, я – человек, и хочу знать, что он в порядке. Спит ли он? Плачет ли он? Именно это причиняет мне боль. Я за него переживаю. Очень сильно. Его потеря объясняет так много: его потребность в контроле и то, как он закрылся от окружающих. Его непрекращающуюся ненависть к опозданиям. Иногда, я задаюсь вопросом, использовал ли он меня как инструмент, помогающий ему обо всем забыть. И теперь, когда знаю, что находится глубоко в его душе, мне даже неважно, что он пропал, ведь если наша с ним близость, забрала у него хоть немного боли, то я бы делала это снова.

 На следующий день мы с Лекси вышли на улицы Нью-Йорка, чтобы осмотреть достопримечательности. Эмпайр Стейт Билдинг. Статую Свободы. Таймс Сквер.

Мы были везде. А напоследок заглянули в Чайна-таун, чтобы присмотреть себе сумочки.

– Боже мой, здесь столько всего, что я хочу, – говорит Лекси. Она прыгает от продавца к продавцу, проводя рукой по различным тканям и текстурам.

 Свежий воздух обдувает мое тело, когда я пытаюсь притвориться счастливой. Я все еще чувствую, как все скручивается глубоко внутри. Почему он не звонит?

Мы возвращаемся, наши руки загружены покупками Лекси.

– Марли, я хочу сказать, что горжусь тобой. Посмотри на все, что ты сделала, – изливает она свои чувства, пока мы идем в сторону моего дома.

 Я закатываю глаза, улыбаясь ее похвале.

– Да, большое достижение. Я спала со своим профессором.

 Лекси останавливается, а люди движутся вокруг нас.

– Марли, ты не можешь выбирать, кого хочет твое сердце.

 Я хочу, чтобы тротуар раскололся и поглотил меня целиком.