Ян отступил и понял свою ошибку: голова анкилозавра находится далеко от хвоста, и в этой зоне венчающая гибкий хвост смертоносная булава имеет максимальное число степеней свободы, перекрывая все возможные направления атакующих ударов противника. Вывод Яна был почти парадоксален: дабы обезопасить себя от ударов булавы и прижать хвост анкилозавра к земле, следует держаться ближе к кончику хвоста.

Началось бесконечное кружение противников по «мезозойскому рингу», в ходе которого анкилозавр ни разу не позволил карху проникнуть в мёртвую, не обслуживаемую булавой зону. Пытаясь воплотить в жизнь модификацию первого способа, Яну приходилось держаться в основной стойке карнозавров, когда туловище слегка наклонено вперёд, ноги согнуты в коленях, а передние лапы прижаты к груди. В этой позиции самой доступной мишенью для булавы являются задние конечности карха. Главное оружие карнозавра – зубастая пасть – находится на высоте не менее пяти метров над землей и почти не подвергается опасности богатырского удара живой палицей, но… но зато бездействует. «Главный калибр» карха простаивает, а подключить его к боевой работе можно лишь максимально приблизив голову к земле, потому что ящер-танк плоский как лепешка. Но с опущенной до земли головой наступить на анкилозавра сложно, поэтому напрашивается смена тактики.

Второй способ состоит в том, чтобы зубами ухватить анкилозавра за хвост или за ногу и попытаться перевернуть его на спину, открыв тридцатисантиметровым зубам свободный доступ к беззащитному брюху травоядного динозавра. Мёртвая зона обороны располагается в области задних ног ящера-танка – значит, следует маневрировать так, чтобы не выходить за пределы этой зоны…

Заумные теоретические выкладки разом вылетели из полутораметровой головы Влодарека, когда его нос неосторожно наткнулся на защищающий голень анкилозавра острый шип. Протестующий рёв карха эхом прокатился над гингковыми рощами, пригнув деревья к земле. Стратегия и тактика рукопашного боя оказались непригодными для сражений, разворачивающихся в меловом периоде мезозойской эры: изощрённым человеческим приёмчикам не было места в контексте суровой эпохи, в населявших которую существах преобладали направленные на выживание любой ценой врождённые, безусловные рефлексы и обкатанные эволюцией инстинкты. В мезозое господствовал культ грубой мышечной силы, нюансы «дистального» фехтования и филигранной техники исполнения боевых приёмов не принимались в расчёт, просто не замечались противником.

Дикая ярость захлестнула Влодарека, на несколько градусов повысив температуру управляемой им холоднокровной рептилии, чего не удавалось совершить за столь короткий промежуток времени и самому Солнцу. Человек всем сердцем ненавидел виртля, виртль всей душой ненавидел человека. Две волны жгучей ненависти накатывались одна на другую. Выделяющаяся при их столкновении колоссальная энергия образовала наэлектризованный, ионизированный воздушный столб, казалось, способный пронизать пространство и время и свить из пространственно-временного континуума верёвку – вервие простое.

Влодарек слился с кархом в единое целое, при этом его человеческий разум притупился, редуцировал, огрубел. Ян с ужасом поймал себя на том, что главным его желанием на данный момент является распороть широкое и плоское брюхо анкилозавра и в ретро-стиле гигантского варана перво-наперво насладиться дымящимися внутренностями поверженного на спину противника, подчистую сожрав все потроха, и только во вторую очередь полакомиться мясом. Он уже не помнил о пристрастном рефери, контролёре и зрителе Вуайере, воспринимая происходящее как единственную неизбежную и жестокую реальность, а не как театрализованный этюд хрономатча.

Карх отскакивал от противника и снова наскакивал на него, намереваясь войти в вязкий клинч, но молодецки посвистывающая булава раз за разом сводила на нет попытки Влодарека вцепиться зубами в гигантскую фринозому и сделать ей поворот «оверкиль» – лапки кверху. Сплошной костный панцирь анкилозавра оказался в буквальном смысле не по зубам карху, а тут ещё зазевавшийся Влодарек получил скользящий удар булавой в челюсть. Пара отливающих чёрной эмалью двенадцатидюймовых зубов раскрошилась, нижняя губа разорвалась и закровоточила. Нагнетаемая сердцем на пятиметровую высоту кровь вытекала из раны слабыми толчками – так вытекает вода из напорного патрубка изношенного поршневого насоса, эксплуатируемого на садовом участке ещё более изношенным пенсионером-огородником. Рана была пустяковая, но подорвала моральный дух звездобоя: если бы Вуайер ввёл суровый регламент «до первой крови», Яну засчитали бы поражение!

Продолжая нащупывать бреши в пока непробиваемой обороне противника, Ян как бы вчуже осознал, что на самом деле карнозавры нападали на оснащённых супербронёй анкилозавров нечасто, предпочитая лакомиться мягкотелыми, не защищёнными панцирем травоядными динозаврами других видов и семейств. Анкилозавры попадали в желудок хищникам в основном после своей естественной смерти, когда становились доступной для крупняка и мелюзги падалью. Пожалуй, схватка карха с анкилозавром была нетипичной; из печального опыта первых минут поединка Влодарек сделал вывод, что в большинстве случаев карнозавры предпочитали не связываться с ящерами-танками, а обходили их стороной. Возможно, Ян ошибался, но кому в мезозое пришло бы в голову указать Влодареку на ошибочность экспресс-анализа?!

Ян полез напролом, на рожон – так разъярённый медведь прёт на доставшего его крокодила-уамонго. Ему повезло: правая ступня опустилась на покатую спину анкилозавра, счастливо избежав прободения хотя бы одним из шипов. Теперь можно было пустить в ход зубы.

Но и виртль не дремал. Страшный удар булавы пришелся карху в висок. Для примитивных мозгов туповатого карнозавра пропущенный хук не представлял серьёзной опасности, но серповидный нож попутно рассёк хищнику правый глаз. К удивлению Яна, боли он не почувствовал. Беда – и немалая! – заключалась в другом: вытекший глаз лишил карнозавра стереоскопического зрения. Отслеживать «свистящие траектории» без устали вздымающейся и опускающейся булавы стало очень трудно.

Ян начал пропускать удары – один, второй, третий. Заключённая в смэшах, хуках и свингах кинетическая энергия была огромна, каждое такое «любовное касание» могло бы свалить с ног слона. Только динозавры мелового периода – самые крупные из всех, когда-либо существовавших на Земле, – и могли держать подобные ошеломляющие удары, не впадая в состояние грогги. Но мезозойский «битинг» и «дратсинг», как и боевые схватки любой другой немилосердной эры, очень напоминал… деньги: эффективность ударов зависела не только от них самих, но и от их количества.