На подветренной стороне острова пляж, доступный только в отлив, позволяет подойти к огромным деревьям, которые стоят под самым берегом и служат жилищем тысячам птиц.

Их крики, то ближе, то дальше, шум крыльев, когда они взлетают и садятся на дерево, мешается с монотонным звоном комаров. Комары не очень реагируют на реппелент и кусают нас постоянно. Мы продолжаем снимать изнывая от жары и тяжести аппаратуры: большая телекамера, штатив, сумка с принадлежностями, сменной оптикой, с батареями, фотоаппарат, сумка с объективами, мачете. Пот стекает струйками со лба, смешивается с реппелентом, жжёт глаза и пачкает окуляр телекамеры.

— И подумать только! Дома нам завидуют!

— И считают, что мы в постоянном отпуске.

В действительности мы встаём всегда до рассвета, проводим дни снимая и фотографируя, пишем тексты для фильмов, делаем заметки, пишем главы следующей книги. Дни заполнены довольно плотно.

— Можно считать что это работа?

Если да, то это самая лучшая работа в мире.

— Кто знает, будут ли кому интересны наши съёмки на Чагос.

Птенцы фрегата, балансирующие на верхних ветках, вместе с птенцами олуш, смотрят на нас со странным выражением. Возможно они никогда не видели людей. Но напряжение от съёмки, поиска нужного ракурса, смены оптики, батареи немного нарушает очарование места.

Через пару часов мы усталые, но довольные возвращаемся на борт с плёнкой полной записей и двумя зелёными плодами папайи, сорванными с очень старого дерева с неимоверно кривым стволом. Делим их на двоих: каждому по половинке маленькой и по половинке большой. Их жёсткая и безвкусная мякоть кажется нам мягкой и ароматной.

Потом решаем попробовать раков отшельников.

— Послушай. Их не едят. — говорит, как всегда более осторожная Лиззи.

— Почему нет. Они же из семейства крабов и должны быть съедобными.

— Я никогда не слышала, чтобы где-нибудь их ели.

— Так они нигде не бывают такими большими, как здесь.

Действительно, здесь они в три раза крупнее чем где бы то ни было. Многие из них даже вместо обычной ракушки в качестве дома таскают пустую скорлупу от кокосового ореха. Но сварив одного, наверное он был дедушкой всей колонии, внутри розоватых клешней мы не нашли и кусочка мяса.

Потом, на поляне находим, как нам кажется, остатки бывших культурных посадок: целый лес мясистых листьев, высотой около метра. Час работы мачете и извлекаем на белый свет с десяток корней, длинной пол метра и толщиной в руку.

— Ты уверен что они съедобны?

— Думаю да. Смотри, они похожи на маниок.

— А если они ядовиты?

После часа в скороварке корни меняют цвет с белого на фиолетовый, потом цвет больше не меняется, но по прошествии двух часов они всё ещё жесткими, как дерево. На закате выключаем огонь.

— Согласен. Не получилось.

— Ладно, не расстраивайся. Было интересно.

Опять меняем остров и бросаем якорь у острова Il du Coin, когда-то здесь было ещё одно поселение рабов.

— Хорошие новости. Лоция говорит, что здесь полно домашних кур, которые одичали и летают с дерева на дерево, и есть даже ослы.

— Ослов не надо. Но если бы попались куры…

Однако мы находим лишь остатки старинного кладбища, которому более двух веков.

Корни дерева разрастаясь вывернули из земли могильную плиту и внутри видна кучка костей. Торчат две берцовые кости, покрытые мхом. Находим также то, что когда-то наверное было садом с жалким лимонным деревцем. Чтобы достать единственный крохотный лимон, прячущийся в гуще кроны, я исцарапался в кровь шипами.

— Да с каких это пор у лимонов стали расти шипы?

— У лимонов они всегда были.

Тучи комаров и разных насекомых жужжат над головой, лезут в уши и глаза, жадно пьют из кровоточащих царапин. В конце концов, самая главная находка, старое хлебное дерево, полное плодов.

Ствол этого гиганта чёрный и скользкий от мха. Мои попытки забраться на него вызывают смех. К счастью Лиззи предусмотрела нечто подобное и захватила с собой верёвку (шкот от генуи). Завязываю обезьяний узел на одном конце, чтобы утяжелить его. Бросок, второй… десятый, это только кажется, что легко бросать грузик в цель на двадцатиметровой высоте.

Наконец верёвка повисает на нужной ветке. Теперь нужно действовать очень осторожно.

Осторожно подёргиваю, верёвка скользит поверх ветки и конец с грузом постепенно опускается ниже. Потом начинаю крутить конец, который у меня в руках, таким образом, чтобы он перевился с тем, на котором груз. Образуется петля, и теперь достаточно потянуть… и овощ для следующего перехода падает на мягкий слой листьев, которые мы насыпали на земле. За час мы добыли пять отличных плодов, по пол килограмма каждый.