– Да, с Вацлавом что-то...
– Грдличка заглянул в пустые глаза Клавичека и отшатнулся.

– Я с утра его сопровождаю, не могу оставить, потому не ушёл на исследование в Лесную Елань и здесь нарвался... на даму, - Хомак с видимым трудом подобрал нейтральное выражение.

– А что произошло в Березани?
– спросил Веселин.

– Там тоже водятся "высокопоставленные мутанты", и тоже "хотят любви", - юродствуя, процедил Братислав.

– Кто?
– с неожиданно резкой злобой прорычала Дыра.

– Вертизад, любовник Прыща.

– Уничтожу обоих, - мстительно пообещала Дыра.

Веселин не решился спросить: обоих - это кого? Один из "обоих" - несомненно Вертизад. А вот за понимание, кто второй, поручиться трудно. Или Прыщ, который отвечает за своего любовника, или Клавичек, который ему уступил. А может, и сам Хомак - ведь именно на него Дыра обратила пылающий гневом взгляд.

6. Кшиштоф Щепаньски, начальник экспедиции

О Клавичеке пан Щепаньски узнал ещё утром. Поздним утром, но для начальника экспедиции это утро выдалось ранним. Стук в дверь вырвал любвеобильного пана прямо из объятий щедрой Дыры, в которых он как раз заснул, причём совсем недавно.

Какой наглец себе позволил? За дверью стоял Карел Мантл.

– Вацлав сошёл с ума, - высказал антрополог без прелюдий, - извините за вторжение, но мне показалось, вам надо узнать об этом первому.

– Правильно показалось, - пан решил сменить гнев на милость, - Карел, подожди в коридоре, я сейчас оденусь.

Прохладный поцелуй в плечо Дыры, пан Кшиштоф тянется за нижним бельём... Нет, фальстарт. Дыра не получила причитающегося утреннего удовлетворения и властно требует своего. Профессор со вздохом соглашается и начинает подневольный труд над телом мутантки. Мысли его далеко. Вацлав? Сошёл с ума? С какой, интересно, стати?

Дыра прекрасна, исполнена аристократического изящества, тонка, как лезвие, полнозада, как персик - но порой утомительна и затратна по времени. Впрочем, трудясь над нею, пан Щепаньски выполняет важное задание. Налаживание личных контактов с мутантами - важная часть его миссии, а половые контакты - высший пилотаж, за которые и гонорар полагается первостатейный. И кого заботит, что пан профессор обычно получает удовольствие и от самого процесса.

– Ты отвлекаешься!
– грозно вскричала Дыра.
– Перестань думать о своём Вацлаве, или я тебя зарежу, - честно проинформировала.

– Как скажешь, богиня!
– попытался сосредоточиться пан Кшиштоф. С горем пополам получилось.

Что ж, ситуация снова под контролем. Всесильная мутантка стонет от удовольствия, словно крыса, которой хитроумные учёные раздражают центр наслаждения специальным электродом. "Или я тебя зарежу"? В этом состоянии не зарежешь, милочка. От добра добра не ищут; справедливо как для людей, так и для мутантов. Кто же в трезвой памяти рубит сук, на котором всё и выстроено?

Ну вот великая мутантка Дыра полностью подчинена, а потом практически без передышки - подчинена вторично. С мутантами ведь что надо помнить: не мы для мутантов, а мутанты для нас. Пан Щепаньски эту максиму затвердил навсегда, потому и оказывается сверху в любой позиции. Ну, а теперь, когда Дыра повержена, пора смело натягивать одежду и выходить в коридор к Мантлу. Конечно, не без словесной маскировки:

– Можно, любимая?

– Валяй!

Пан Кшиштоф вышел в коридор с приличной задержкой. Ну что ж, Карел должен осознавать, что каким бы ни было его известие, оно не выбьет из седла истинного поляка. Не заставит тревожиться и торопиться.

– Так что там с Вацлавом?

Карел Мантл вкратце передал суть происшествия. Дескать, Клавичек уверовал, что его в Березани осеменил Великий Мамонт, и всякая такая пурга. От подобной бессмыслицы вяли уши; Мантла оправдывало лишь то, что он повторял слова умалишённого.

– Где он сейчас?

– Вацлав? Внизу, во дворе, с Братиславом. Хомаку приходится его сторожить, потому что несчастного посещают странные идеи, порой опасные для жизни.

– Например?
– поднял правую бровь пан Кшиштоф.

– Рвётся осеменять всех наперебой мутантов и их домашних животных. Потом - говорит, что не достоин великой миссии и должен понести кару за нечестивые мысли. И та и другая идея может закончиться летально.

– Да. Пожалуй.

– Мы с Хомаком договорились, что он сторожит Клавичека, а я приглашаю вас, и так мы как-то сумеем всё урегулировать, и поймём, что делать с Вацлавом. Нужна ведь специфическая медицинская помощь, а в Столичной Елани и простых медиков не сыскать.

– Всё верно, - дал оценку профессор, - что ж, Карел, ты можешь быть свободен, а к Братиславу я сейчас спущусь.

– Не надо!
– раздалось сзади.

Мантл обернулся на голос, вжал голову в плечи и прибавил шагу.

В дверях стояла Дыра. Обнажённая, как Венера, грозная, как та же Венера в ночном обличье.

– Чего не надо, любимая?
– ласково спросил пан Щепаньски.

– Спускаться не надо. Я сама спущусь, - сказала она.

– Что, так, без одежды?

– Оденусь, - пояснила Дыра.