Я валюсь назад и закрываю глаза. Какое наслаждение опять нихуя не видеть и не двигаться... Нестерпимая боль приятными и ласковыми волнами растекается по всему моему телу.

Слышу топот. Раздается глухой удар и скрип - кто-то распахнул дверь. Походу ударом ноги. Сука, я научу тебя двери руками открывать, гнида.

– Что случилось?!
– спрашивает незнакомый басистый голос.

– Чан очнулся! Глаза открыл, вскочил с кровати... перепугал меня до смерти, - ответила девушка испуганным голосом.

– Он лежит вроде. И глаза закрыты.

– Так он лег... снова.

– Может, показалось тебе?

– Нет конечно! Как такое показаться может!?

– Не знаю, может заснула ты?

– Я не заснула, просто протирала ему лоб холодной...

– Да завалите вы ебальники...
– простонал я. Затем понял, что вышло как-то грубовато, и добавил:

– Пожалуйста...

Получилось как-то слишком мягко, небольшая корректировка:

– Хуесосы ебаные.

Голова разболелась просто дико. То ли от того, что я открыл глаза и подорвался с кровати, то ли из-за пиздежа этих обсосков.

Снова шаги - в помещение вошел еще кто-то.

– Чан очнулся?
– спросил знакомый голос.

– Ага, - ответил басистый голос шепотом, - сказал, чтобы мы завалили ебальники...

– Ну, значит, точно оклемался. Не обращайте внимания, он не со зла, просто его цыгане воспитывали.

– Ага. Я бы на вашем месте этого уебка вообще не слушал. Он уже залечил вам байку о том, что он бессмертный капитан межгалактического корабля?
– спросил я, не открывая глаз, радуясь тому факту, что говорю уже почти также свободно, как обычно.
– Так вот, это все пиздешь. Прячьте своих детишек, потому что перед вами педофил-рецидивист, трех дней прожить не может без новой жертвы. Поглядите на его щеки, если впали - прячьте детей, к хуям собачим. В смысле, не к хуям их прячьте, а в шкафы или... да похуй короче куда, главное, чтобы он не нашел.

В помещении нависла тишина. Бля, может я переборщил чутка. Как бы нас сейчас обоих не захуярили.

– Это шутка была, - попытался исправить я, возможно ставшее хуевым положение.

– Мля, отличные у тебя шутки, Чан. Я этих людей и так полчаса уговаривал нас с тобой пустить к ним в лагерь, убеждая, что мы не какие-нибудь безумные маньяки.

– Ну, тогда спешу всех успокоить. За те несколько дней, что мы знакомы, капитан убил не больше десятка человек. Максимум двенадцать. Так что, по нынешним меркам, он святой.

– Чан...ты не помогаешь... просто заткнись, хорошо?

– Я не Чан, бля. Я ебарь твоей...

– Да, вы были правы, - перебил меня робкий женский голос, - ваш друг действительно... любит пошутить.

Я осторожно приоткрыл глаза. Хотя, я же китаец, у меня и так глаза все время «осторожно приоткрыты». Сука... нахуя я это вспомнил. Я ебаный китаец. Короче, на этот раз я приоткрыл глаза куда осторожнее, чем обычно. Через несколько секунд в мутных силуэтах вокруг стали угадываться люди, некоторые из которых были мне знакомы. Точнее не некоторые. Только один из них. Капитан. Этот ублюдок выглядит все также, только борода снова кустистая как у бомжа. Кроме него тут было еще три человека: жирдяй лет тридцати, в грязных джинсах и темно синей рубашке, еще один жирдяй в домашнем халате и миловидная девушка с темными волосами, одетая в клетчатое платье.

– Эй, миловидная девушка в клетчатом платье, - обратился я к девушке.
– Ну-ка возьми своих жирных подруг и съеби отсюда - в нарды поиграйте. Нам с капитаном нужно поговорить.

Удивительно, но они действительно съебались. Без вопросов и очень быстро. Отличные ребята. Они мне сразу понравились.

Я открыл газа пошире (на максимальную ширину своих китайских глаз) и осмотрелся. Комната с кирпичными стенами. В углу стоит бочка, в ней горит огонь. Над огнем стоит вытяжка. В помещении только одно окно - за ним темно.

– Ну вот на черта ты всем грубишь?
– с укоризной в голосе спросил капитан, - эти люди тебя почти месяц выхаживали, а ты ведешь себя как чмо последнее.

– Месяц? Какой еще на хуй месяц?

– Да, мы тут уже месяц. Тебя насквозь прострелили. Я думал, сдохнешь. Тащил тебя несколько часов на себе, повезло, что наткнулся на этих ребят. Они тебе жизнь спасли.

– Кто меня прострелил?

– Без понятия. Но стреляли издалека, видимо из винтовки с оптикой.

– И ты меня вытащил из-под огня, а потом тащил на себе хер знает сколько до этого места?

– Ну, не все вокруг такие мудаки, как ты. К тому же «из-под огня», это громко сказано. На самом деле выстрел был один. У стрелка то ли один патрон всего был, то ли ствол заклинило.

– Где моя волновая пушка?

– Моя пушка, - поправил меня капитан.
– Она у меня. Возможно я принесу ее тебе и разрешу поставить у кровати. Сразу после твоей благодарности.

– Благодарности? Какой на хуй благодарности? За что?

– За то, что я спас твою жопу.

– От своего хуя? Окей. Спасибо что не выебал меня, пока я был в отключке, капитан задний привод. Или выебал?