– И что мне теперь, блядь, делать?

– Если не будешь вести себя как мудак, мы вместе отправимся за антидотом. Я знаю, где он.

– А тебе это зачем?

– Затем, что потом ты поможешь мне попасть за белые стены.

– И как я тебе помогу? За них не попасть, еблан. Отдуплись уже. Ты там укололся чем-то у себя в подсобке, что ли?

– Я знаю, как туда попасть. Но нужно два человека.

– Окей. По рукам.

– Не держи меня за дурака, мля. Я тебя знаю недолго, но такое вот внезапное согласие меня напрягает. Я тебе сразу скажу. Антидот, это не магический шприц с синей жидкостью, который ты вколешь себе и исцелишься. Без меня ты даже не поймешь, как им пользоваться. Так что исцелишься ты только тогда, когда мы окажемся за белыми стенами. Мне нужно попасть туда. Только так я смогу...

– Мне похуй. Я согласен тебе помочь, но при одном условии. При двух. Во-первых, ты заткнешь свое ебало и не будешь рассказывать мне свои блядские истории. Во-вторых, ты приведешь себя в порядок - выглядишь как ебаный бомж.

***

Человек одетый в серую робу идет по тоннелю. Его руки скованны наручниками. По бокам от него идут двое крепких мужчин в черной прыжковой форме. Человек идет молча, конвоиры же громко разговаривают и смеются. Дорогу группе освещают только нагрудные фонари. Внезапно, человек падает лицом вперед. Конвоиры пытаются его поднять. Человек начинает хрипеть. Они переворачивают его на спину и бьют по щекам. Несколько минут они пытаются привести его в чувство, но безрезультатно. Поговорив между собой, они решают сделать привал. Ставят яркую электрическую лампу, свет которой освещает тоннель на несколько десятков метров в обе стороны, достают консервы, открывают. Проходит полчаса, в течение которых они периодически подходят к человеку, чтобы проверить, дышит ли он. Еще через какое-то время, они раскуривают сигареты, и начинают что-то обсуждать. Внезапно раздается протяжный хрип - человек начинает задыхаться. Конвоиры бросаются к нему. Один склоняется над человеком, держа в одной руке нагрудный фонарь, а другой пытается открыть ему рот, чтобы проверить, не запал ли у него язык. В этот момент человек выхватывает пистолет из его набедренной кобуры и производит два выстрела в живот склонившегося над ним мужчины. Второй конвоир пытается достать свой пистолет. В этот момент две пули пробивают ему берцовую кость. Потеряв равновесие, он падает на бок. Пистолет выпадает из его рук. В это время первый конвоир начинает душить человека. Человек словно бы не обращает на это никакого внимания, он еще больше вытягивает руки из-под тела, навалившегося на него конвоира и не сводит пристальный взгляд со второго конвоира, который пытается дотянуться до автомата, лежащего в метре от него. В этот момент раздается еще один выстрел, который пробивает череп второго конвоира - он заваливается назад. Человек резким движением засовывает руки между собой и первым конвоиром. Он упирает ствол под ребра конвоира и трижды жмет на спусковой крючок. Все три пули пробивают сердце. Через мгновение тело конвоира обмякло, голова упала на лицо человека, а руки разжались и отпустили его шею. Человек сбрасывает с себя мертвеца, садится, обхватив колени и смотрит невидящим взглядом перед собой. Он сидит так не меньше часа. Наконец, он поднимает пистолет, засовывает себе в рот и нажимает на спусковой крючок. Раздается щелчок, но выстрела за ним не следует.

Он вытаскивает ствол пистолета изо рта и поворачивает голову вбок. Множество маленьких светлых точек покачиваются из стороны в сторону в глубине тоннеля, эти точки быстро увеличиваются, приближаясь к человеку. Несколько минут спустя, в освещенный яркой электрической лампой участок, заходит большая группа людей с фонарями. Человек поднимает свой пистолет и направляет на них.

– Стойте, твари ебаные! Не подходите ко мне!

Люди останавливаются. Они выглядят напуганными и измотанными. Среди них много раненных. Многие из них поднимают ладони перед собой, показывая, что у них нет оружия. По толпе прокатывается волна испуганных возгласов и просьб не стрелять. Всех их перекрикивает молодая девушка, с рукой на перевязи, сделанной из испачканной кровью рубашки.

– Пожалуйста, не стреляйте! У нас нет оружия! Мы с Гагаринской, на нас напали какие-то монстры! Нам нужна помощь!

Человек бросает взгляд по сторонам, затем вскакивает на ноги, кидает пистолет в сторону и поднимает лежащий радом с ним автомат. Он передергивает затвор.

– Пошли отсюда в пизду!
– кричит он

– Пожалуйста, успокойтесь!
– кричит в ответ девушка.
– Мы просто беженцы, у нас же тут дети!

– Сожрать меня хотите? Сожрите сначала вот это!

Человек начинает расстреливать толпу короткими очередями. Он стреляет пока не заканчиваются патроны. Тем, кто был в хвосте толпы, удается сбежать обратно, вглубь тоннеля. Несколько человек парализованных от страха, но не раненных, лежит среди тел, вжавшись в пол. Человек опускает автомат. В этот момент с земли поднимается на колени та самая девушка, которая говорила с ним несколько мгновений назад. На ее животе быстро разрастается красное пятно. Она неуклюже ползет к человеку и тянет к нему покалеченную руку, которая совсем недавно висела на перевязи.

– Пожалуйста, не убивайте нас, - слабым голосом говорит она.
– Стариков хоть пожалейте...

Человек быстро отходит на несколько шагов от нее и поднимает второй автомат. Подойдя в упор, он стреляет девушке в голову. От выстрела девушка с силой втыкается лицом в землю. Человек обходит поле боя и добивает тех, кто выжил, одиночными выстрелами в голову. Одна бабушка набирается смелости, встает с земли и убегает, громко и испуганно воя. Человек смотрит ей в след, но ничего не предпринимает. Затем он возвращается к вещам своих конвоиров, какое-то время смотрит на рюкзаки, затем берет нагрудный фонарик и уходит вглубь тоннеля, туда, откуда пришла группа людей.

Спустя какое-то время он выходит на станцию. Прямо перед ним трое людей истязают мертвое тело бабушки. Той самой, которая убежала от него в тоннеле. Один кусает ее лицо, пытаясь отгрызть нос. Другой сидит на ногах и монотонно бьет ножом в живот, словно задумавшись о чем-то. Третий, упершись одной ногой в грудь, пытается оторвать ей руку, скуля от усердия. Они не обращают никакого внимания на человека. Человек проходит мимо и забирается на платформу. На ней нет ни одной палатки. Все они и вещи из них - свалены на пути с противоположной стороны платформы. Всё пространство платформы завалено истерзанными телами людей. Человек проходит через платформу, аккуратно переступая через трупы и стараясь не поскользнуться на крови. Наконец, он достигает невысокой арки в стене и входит под нее. Тут собралась группа из нескольких десятков человек. Как только они замечают человека, все как один начинают шипеть. Человек отходит чуть назад. Затем разбегается и бежит на толпу. Поскользнувшись, он падает на землю. Встает, оттряхивается, и снова берет разбег. Все это время люди просто смотрят на него и шипят. Он бежит на них, на ходу поднимает автомат, производит одиночный выстрел в толпу, затем, плечом врывается в нее, расталкивая всех на своем пути. Он пролетает толпу насквозь, теряет равновесие и кубарем скатывается по лестнице вниз. Человек лежит у лестницы несколько минут. Почти неподвижно. Наконец он встает, быстро проходит через помещение и выпрыгивает в тоннель.

****

Я резко открываю глаза. Надо мной навис потолок, выложенный белой плиткой.

– Наконец-то, - раздается голос.

Я узнаю его из тысячи. Это тот самый злоебучий голос, который рассказывал мне злоебучие истории половину вчерашнего дня.

Я поворачиваю голову. В полуметре от матраца на котором я лежу, на стуле, сидит и пялится на меня сверху вниз бомж. Точнее нет, какой еще бомж, это был бессмертный капитан межгалактического корабля.

– Какого блядь хуя?! Ты тут всю ночь сидишь?

– Нет. Час. Может быть два, - спокойным тоном отвечает капитан бомж.

– Заебись. Я надеюсь, ты тут не выебать меня прицеливался. Я не по этой части. Понимаю, что вам там в космосе особенно выбирать не приходится - ебете того, кто на соседнем кресле сидит...

– Это был гигантский космический корабль, а не самолет рейса Москва - Пекин, тупица. Мы не сидим в креслах весь полет. Аркам лучше представлять, как небольшой город или...

– Слышь, мне похуй, - перебил я его.
– Просто не сиди больше надо мной, пока я сплю. Это пиздец как стремно.