Какая дикость! Конечно, никуда она не пойдет.

Ника маялась в душном, влажном полусне, пожалуй, несколько часов, потом решила выйти на кухню выпить воды.

Наверху уже было тихо. Чтобы они ни делали раньше, все закончилось.

В следующий раз Нику и Марию разбудила Олеська, которая зашла в комнату:

— Подъем! Если хотите успеть позавтракать, вставайте! Матай обещался быть через полчаса. Давайте, умывайтесь.

На кухне, подавая кофе, Олеська улыбалась и что-то напевала себе под нос. Ника почему-то глаз не могла от нее отвести, в этой девчонке, практически ровеснице, крылась какая-то тайна, которую Нике хотелось бы раскрыть.

Матай приехал чуть раньше. Солнце только-только вылезло за верхушки деревьев. Семья Лясинских, за исключением Олеськи спала наверху, так что остальных сестры так и не увидели.

Две большие черные машины затормозили перед домом рядом с синим внедорожником Лясинских, их было видно в окна.

— Ну все, пока вам, хорошей дороги, — Олеська сняла фартук и направилась к двери. Сестры, которые только-только успели позавтракать, пошли следом. — Заходите в гости, если что. Расскажите мне, как лишились девственности, — она громко захохотала. Мария, и так все утро сидевшая съежившись, вздрогнула и, судя по бегающим глазам, запаниковала.

— Она шутит, — сказала Ника, взяв сестру за руку. — Просто пошутила.

Хозяйка дома хохотала, не замечая реакции сестер. Или, скорее, ей было все равно.

В дом без стука вошли Матай и Ларим. В грудь толкнулся знакомый аромат. А она что тут делает?

— Доброе утро, — сразу же улыбнулась Ларим, найдя глазами Марию. — Ты — сестра Ники?

Та молча кивнула, не открывая опасливого взгляда от альфы.

— Ее зовут Мария, — Ника, с тревогой косясь на Матая, взяла сестру под локоть и прижала к себе. — Я сделала, как договаривались. Мы не стали убегать, взамен нас не станут обижать. Ты обещал.

— Да, — Матай кивнул, внимательно осматривая Марию. — Я альфа стаи Росиати, теперь и твой альфа. Твоя сестра стала моей парой, поэтому я приму тебя в стаю. Жить пока будешь у Ларим, — он показал на женщину. — Обещаю выделить тебе содержание и защиту. Добро пожаловать.

Нике следовало бы поблагодарить за обещанную защиту, да еще и за содержание, но она возмутилась:

— У Ларим?

Черные глаза альфа мгновенно переместились на нее, губы еле разомкнулись:

— Садись в машину, Ника. Мария поедет с Ларим.

Сестра тут же всхлипнула и задрожала, не осмелившись спорить. Запах Матая подавлял ее и раньше, когда был еле уловим, а сейчас совсем лишил способности сопротивляться.

Ника упустила момент, когда можно было попросить его разрешить им с сестрой ехать вместе. Пока она лихорадочно искала слова, Ларим взяла Марию за руку и как куклу повела к машине, а Матай держал за локоть Нику, направляя к другой. Так сестрам пришлось разъединиться.

Мария испугано и неотрывно смотрела на сестру, ее губы дрожали, но она послушно села в машину, как приказали. Ника кивнула ей, без слов поддерживая. Большего пока сделать нельзя.

— Не волнуйся, она успокоится, — пообещала Ларим. Показалось, что глаза женщины были опухшими, как будто она или не спала, или плакала.

Дверцы захлопнулись и машина уехала вперед.

— Садись.

Ника села в другую машину, стараясь не выпускать из поля зрения первую, с сестрой, но та уже исчезла на лесной дороге за деревьями. Матай тем временем уселся рядом и они тоже поехали. Олеська стояла на крыльце, скрестив руки и широко улыбалась.

— Закрой нас, — сказал Матай вслух.

Перегородка между задним и передним сидением стала быстро подниматься, отрезая их от водителя. Потом Матай нажал на какую-то кнопку в дверце и окна с щелчками закрылись непрозрачными створками, похожими на жалюзи. Стало почти темно.

— Я соскучился по тебе, волчонок.

Широкая ладонь обхватила ее шею и Ника задрожала, не давая ему себя придвинуть ближе, упираясь руками в сиденье. Матай слегка нахмурился, но руку убрал.

— Как тебе Олеся?

— Н… нормально, — Ника запнулась, не веря, что ее так легко отпустили. Это прикосновение всколыхнуло то, самое первое, когда альфа загнал ее в угол и стянул косынку, рассматривая с восхищением, как клад. Ника дышала очень глубоко, потому что тоже, хотя никогда бы не призналась, успела соскучиться по этому крышесносному запаху, идущему от альфы. Голова тут же закружилась, хотелось закрыть глаза и дышать еще глубже.

— Как тебе ее истории? — вкрадчиво, почти шепотом спросил Матай.

Ника очнулась и вскинула на него глаза. Откуда он знает?

— Познавательно, ты не находишь? Олеся забавная рассказчица, пускай и тема у нее всего одна.

Он не улыбался, глаз не отводил, а Ника вдруг поняла, что ее специально отправили к Олеське, специально оставили там на ночь. Чего-то добивались. И добились?

— Зачем ты это сделал?

— Что это?

— Ты знаешь! Зачем ты сделал так, чтобы я узнала, как она… как ее Лясинские…