Переборка невдалеке от нас бесшумно ушла вверх, стоящие рядом отшатнулись от неё и попятились назад. В проходе возникли две мощные фигуры солдат в боевых костюмах, один из них держал наизготовку штурмовую винтовку, в руках другого находился небольшой прибор, в котором я без труда опознал блок управления нашими ошейниками. Тот что одним мановением пальца мог повергнуть нас оземь, насмешливо осмотрел испуганно сбившихся в кучу людей. Под его взглядом каждый кому не повезло оказаться в первых рядах невольно старался съёжится и стать как можно незаметнее. Осмотрев заключённых, он указал свободной рукой на выбранного им в толпе зэка.

– Ты, иди сюда!

Никакого эффекта, только вокруг все отшатываются от жертвы как от прокажённого, но плотная стена человеческих тел не даёт ему возможности скрыться, просочившись внутрь толпы. Боец всё также с усмешкой демонстративно поднимает перед собой устройство и настроение заключённых кардинально меняется, зэка пинают, отталкивают и в итоге он оказывается выброшенным под ноги солдат. "В сущности ничего страшного не происходит", - не поддавшись общей панике, рассуждал я. Чем происходящее отличается от процесса погрузки в "морозильник"? Нас также вызывали по одному и никаких проволочек это не вызывало. Различие только в том, что сейчас впереди полная неизвестность. Из памяти всплыло слово - агнософобия* (боязнь неизвестности). По большому счёту какая разница оказаться одному наедине со своими страхами за пределами этой двери или дрожать от страха здесь, будучи тем же одним, но среди многих.

После того как первый зэк скрылся в проходе, очередь выбора второго настала спустя пару минут. Такой бурной реакции как в первый раз уже не последовало и заключённый на чью голову пал жребий, понурив плечи безропотно проследовал из трюма внутрь корабля. Понаблюдав за происходящим ещё немного, я пришёл к выводу, что в выборе заключённых не прослеживается никакой системы. Каждую намеченную жертву солдат выбирал наугад согласуясь исключительно со своими скрытыми садистскими наклонностями. Что там творится за этими стенами, сортировка заключённых на "мясо" и ...? Всё что говорил Джордж про выкуп -- это чушь. За меня выкупа им не видать, да и в случае большинства тоже. Нет, здесь происходит что-то совсем другое и обращение в рабство наиболее вероятная версия. Что же делать чтобы избежать эту незавидную участь? Мои сильные стороны, чем я могу их заинтересовать, что я знаю и как показать свою полезность? Примерный план созрел в моей голове. На принятие более взвешенного и обдуманного решения потребовалось бы большее количество времени и в принципе я им располагал, но чем дольше я буду оттягивать момент действия, тем больше будет сказываться накапливающаяся усталость, тем меньше будет у меня шансов показать себя с лучшей стороны.

Не успел боец в очередной раз поднять руку и ткнуть в следующего выбранного им зэка, как я вышагнул ему навстречу. Стоя под его недобрым взглядом я дождался, когда он одобрительно кивнёт головой и шагнул за порог в тёмный широкий проход, открывшийся мне за спинами солдат.

***

– Назовите себя.

– Дэвид Брэнсон.

Допрашивающих было трое. Одного из них я уже знал. Увидев хоть раз эту долговязую фигуру спутать его с кем-то другим было сложно. Впрочем, я смог бы опознать его и с закрытыми глазами или в полной темноте только по тембру его голоса тонкому и пронзительному словно данному ему в насмешку за его исполинский рост. Второй мужчина внешне отдалённо напоминал желтолицего "гостя" наших захватчиков, но это было мнимое сходство. Стоило чуть повнимательнее присмотреться к нему как в глаза сразу бросалось несколько отличий: разница в возрасте, редкая седая бородка и коротко подстриженные усы. Вдобавок на его губах играла такая по-отечески доброжелательная улыбка, что исподволь вызывала настороженное недоверие.

Третий был ничем не примечательный тип и в разговоре никакого участия не принимал. Сделав вид что отыскивает меня в корабельном списке "морозильника", он вбил мои данные и кивнул двум другим, якобы подтверждая правдивость моих слов. Содержимое экрана при этом оставалось видимым только ему одному.

– По какой статье осуждены?

Всё это делалось для проформы, каждый из троих играл свою роль, а я согласно их сценария должен был безоговорочно им верить и из опасения искренне отвечать на поставленные вопросы, полагая что ответы им заранее известны.

– Статья 258, государственная измена. Статья 238, террористический акт. Статья 341, ... Мне продолжать?

Выражение лица старика осталось, как и прежде безмятежно. Чех уставился на меня колючим взглядом, а последний из их компании забывшись от неожиданности оторопело застыл, полностью выйдя из отведённого ему амплуа.

– Приговорён к пожизненному заключению и направлен к месту отбывания наказания в федеральную колонию на планете Ходак.
– продолжил я по собственной инициативе.

– Род занятий до осуждения?

– Пилот. Лейтенант ВКС Федерации.
– тот факт, что я был всего лишь второй лейтенант и (пробыть в этом звании мне довелось немногим более одного месяца) пробыл в этом звании считанные дни, я умышленно опустил.

– Чем ты можешь это доказать?

– Извините, я забыл свои документы в другом костюме, но вы можете свериться с данными в моём файле, приложенном к корабельному списку.
– и я одарил Чеха широкой улыбкой, - Или можете предоставить мне доступ в капитанскую рубку где я и продемонстрирую вам свои навыки пилотирования.

– Как он тебя приголубил.
– на унилингве обратился к Чеху старик.
– Хорош шельмец и явно намерялся водить нас за нос. Спроси его где он учился.

– Что ты окончил?
– перевёл для меня Чех вопрос старика.

– Лётно-Космическую Академию. Земля, Солнечная система.
– не без гордости в голосе отчеканил я, приняв при этом уставную позу вольно как при инструктаже: ноги на ширине плеч, руки сцеплены за спиной. По стойке смирно вставать я здесь ни перед кем не собирался, по крайней мере пока, а вот скрыть неуместную и как всегда нежданную дрожь в руках мне было категорически необходимо.