По мере выхода на оптимальную орбиту гул постепенно нарастал и вместе с тем начали проявляться сопутствующие процессу заправки от звезды побочные эффекты. Если совсем недавно моё тело было покрыто мурашками из-за неприятного, но терпимого холода, то сейчас стекающие капли пота то и дело попадали мне в глаза и в конце концов я был вынужден склонить голову на бок, чтобы избежать необходимости постоянно отирать ладонью лицо.

Полагаю, в кабине сейчас вполне сносно и если не система климат-контроля, то по крайней мере, обычные средства жизнеобеспечения поддерживают комфортный уровень температуры для экипажа. Нашим же бренным телам, расфасованным по металлическим ящикам внутри этой тюремной баржи, предстоит на собственной шкуре испытать все прелести экстренной дозаправки.

– Да чтоб вас, проклятые крохоборы!
– раздалось где-то совсем рядом чуть ниже меня. Голос говорящего показался мне знакомым.

– Джордж?
– не услышав ответа я позвал ещё громче.
– Джордж, это ты?!

– Я, только не ори!

– Что происходит, Джордж?
– спросил я, отчётливо понимая очевидную глупость своего вопроса. Задавая его из простого желания услышать живой человеческий голос.

– А сам ты конечно не понимаешь, летун?!

Злоба и раздражение, прозвучавшие в его словах, заставили меня замолчать и вновь погрузиться в собственные размышления.

Во время учёбы в Академии мне неоднократно пришлось заправляться от звёзд класса A, класса B, жёлтых звёзд, голубых, оранжевых и красных. Не один раз я умудрился сгореть заживо, то неверно рассчитав тормозной импульс и попав под корональный выброс, то несвоевременно отреагировав на показания приборов. Я провёл в тренажёрной капсуле прорву времени и дважды пересдавал экзамен из-за полученного перегрева корабля и повреждений корпуса пока не добился зачётного показателя, но как любил приговаривать заведующий кафедрой астродинамики: "Лучше дважды пересдать, чем один раз умереть". Не знаю, как бы я сейчас справился с этой задачей пилотируя настоящий корабль, в одном уверен на все сто процентов, поджилки бы при этом у меня основательно тряслись. Впрочем, это было бы значительно лучше чем беспомощно лежать в тюремной капсуле уповая на милость случая и то что пилот "морозильника" достаточно опытен, чтобы попусту не рисковать своей и чужими жизнями, а также проделывает подобный трюк не в первый раз. В противном случае для всех нас "морозильник" может превратиться в "гриль".

Температура всё поднималась, стало трудно дышать, вентиляция капсулы нагнетала спёртый тяжёлый воздух, который нисколько не освежал моё мокрое и липкое от пота тело. То тут то там всё чаще раздавались приглушённые металлическими стенками капсул голоса заключённых, их стенания и ругательства. Джордж также принялся материться, но больше я на него не реагировал.

Так продолжалось недолго. Опять загудел гипердвигатель, забор топлива ослабел и вскоре прекратился совсем. Температура понемногу, очень медленно начала снижаться, возвращаясь к норме, но радоваться этому было явно преждевременно. На мой взгляд произведённой дозаправки вряд ли должно хватить для окончания нашего перелёта, а, следовательно, орбита была рассчитана неверно и манёвр повторится, сразу после охлаждения корабля.

Воспоследовавший аварийный выход из гиперкрейсерского режима показал, что я в очередной раз оказался не прав. Как всегда, при экстренном выбросе началась безбожная тряска. Корабль резко дёрнуло и закрутило в такой бешеной пляске что от скрипа его переборок заныли зубы. В первые же секунды я успел упереться ладонями в крышку капсулы, амортизируя сотрясения и удары. Хотя это мало бы мне помогло, не будь моё тело вдобавок дополнительно опоясано парой эластичных ремней безопасности. По меньшей мере я бы сломал себе нос, а так лишь несколько синяков добавились к тем что уже и без того имелись у меня в достатке, да тошнота опять подступила к горлу. Мой вестибулярный аппарат отказывается нормально работать пока я то и дело получаю удары по голове.

Как только болтанка прекратилась вокруг повисла напряжённая тишина, замерев все прислушивались к происходящему. Слышно было как из находившейся по всей видимости прямо надо мной капитанской рубки слабо доносятся встревоженные голоса, но разобрать что-либо не представлялось возможным какие бы усилия к этому я не прилагал. Внезапно зловещую тишину разорвал сильный удар сотрясший весь корабль. Затем ещё один и у меня заложило уши. Стало страшно, не оставалось ни малейших сомнений в том, что мы подверглись атаке. Проклиная себя за несообразительность и запоздав с принятием неотложных мер, я открыл рот, а затем зажав нос указательным и большим пальцами несколько раз дунул в него. В ушах щёлкнуло, мне полегчало, и я начал различать звуки. Запоздало надрывался ревун, подавая непрерывный сигнал "Боевая тревога", когда он смолк мне по-прежнему сильно мешал пронзительный писк в ушах, оставалось только надеяться, что он скоро пройдёт. Откуда-то тянуло гарью. Нащупав вентиляционную решётку, я приложил к ней ладонь и не ощутил даже лёгкого дуновения ветерка. Ситуация начала проясняться. То, что я поначалу воспринял за симптом поражения слухового нерва, издавал вышедший из строя генератор защитного поля. Стало быть, силовая установка работает в аварийном режиме, щиты выбиты, но больше по нам не стреляют, а, следовательно, наш корабль пока не хотят уничтожать. Слабая надежда для того, кто может вскорости задохнуться.

Едкий запах горелой изоляции всё сильнее просачивался сквозь вентиляционное отверстие и перехватывал дыхание, под рукой же не было ничего, даже старой ветоши чтобы обмотать ею лицо. Стараясь не поддаваться приступу паники, я принялся пореже дышать и не думать о том насколько может хватить годного для дыхания воздуха. Что творилось в этот момент в капитанской рубке я не мог различить по вине разразившейся в тюремном отсеке жуткой какофонии. Со всех сторон раздавались крики, ругань, мольбы о помощи, кто-то стучал в стенки капсулы в бесплодных попытках высвободиться наружу. Странно, но ниоткуда я не услышал, чтобы хоть кто-нибудь читал молитву, может всё-таки наше время ещё не пришло?

– Дэвид, ты меня слышишь?
– донёсся до меня голос Джорджа.

– Да.
– односложно подтвердил я стараясь беречь дыхание.

– Что происходит, Дэвид?
– в его голосе явственно звучали истерические нотки и сам того, не замечая он в точности повторил чуть раньше сказанную мною фразу. Возникло инфантильное желание ответить ему тем же образом, что и он мне, но было не время для мести из-за мелких обид.

– Нас атаковали. Щитов нет. Силовая повреждена.
– я кратко обрисовал ситуацию как она виделась мне из позиции лёжа в кромешной тьме тюремной капсулы.