– Простите, мистер Хон.
– и я замолчал, потупив взгляд.

Он долго молчал в ответ, а я всё не решался поднять глаз. Убедившись, что я в достаточной мере осознал свой проступок мистер Хон продолжил:

– Я дам тебе корабль и кров, тебя поставят на довольствие, ты получишь медицинское обслуживание. Взамен я получаю твою верную службу, навыки, умения и беспрекословное подчинение. Никто не будет отдельно согласовывать с тобою то чего ты будешь делать, а чего нет или что ты считаешь правильным, а что пятнает твою честь. Впрочем, для тебя это не должно быть в новинку, ведь всё в точности так или почти также, как и на воинской службе. Тебе отдают приказ, ты его выполняешь и никаких вопросов или пререканий. Отличие у нас одно, никто не будет упрашивать тебя дважды. У нас нет трибунала или военно-полевого суда. Между проступком и карой нет никаких апелляций и проволочек. С другой стороны, никто не будет требовать от тебя невозможного, пожертвовать своей жизнью и держаться что есть сил до последнего снаряда. Никто не будет ставить перед тобою невыполнимых задач. С этим у нас строго. Героизм не рентабелен. Это частный бизнес, а не государственная богадельня на средства налогоплательщиков и наша задача успешно его развивать, а не играть в солдатиков. На этом всё. Я сделал своё предложение и изложил тебе свои правила. Если это тебе не походит, то лучше скажи мне об этом прямо сейчас, сынок. Потом уже не будет возможности передумать.

– Я согласен, сэр!

– Молодец.
– нагнувшись ко мне мистер Хон похлопал меня по колену и встал, следом за ним поднялся и я.
– Всё правильно сынок, ты сделал верный выбор и поверь мне тебе не придётся об этом жалеть.

Говоря это, он вернулся и сел за свой стол, я же так и остался стоять, не решаясь занять своё место.

– Позвольте уточнить мистер Хон, какой корабль я могу получить?

– Пока "Иглу". Как только зарекомендуешь себя, покажешь на что ты способен, тогда мы поговорим о чём-то другом, больше соответствующем твоим талантам, но не стоит опережать события: большинство пилотов застревает уже на первой ступени вполне довольствуясь своей ролью, лишь немногие движутся дальше, не останавливаясь на достигнутом, а иные просто выбывают из строя. Естественная убыль, у нас ведь здесь не санаторий.
– и мистер Хон одарил меня очередной по-отечески доброй улыбкой.

– Прежде чем ты покинешь меня, сынок, нам надо обсудить ещё один маленький вопрос. Как мне надлежит поступить с твоим другом?

Я с недоумением посмотрел на него.

– Прошу прощения, мистер Хон, я не имею представления о ком Вы ведёте речь.

– Ну как же, твой славный друг - майор Джордж Риган, потрошитель складов и гроза накладных. Он здесь гостит по твоей рекомендации. Мне самому такое добро без надобности и пристроить мне его некуда. Ушлый человечек, за таким глаз да глаз. Хозяйственные вопросы и материальные ценности я ему не доверю, зачем вводить его во искушение. За воровство у нас здесь приговор один - смерть, а в других вопросах он не специалист. Правда с его слов он имеет навыки пилотирования, во что я лично слабо верю. У меня нет никаких оснований доверять ему и думаю, говоря это он пытается облегчить свою участь и спасти себе жизнь. Не могу его в этом винить. Потому тебе принимать решение как мне следует быть с твоим другом. Если хочешь, чтобы он остался здесь, то в этом случае ты берёшься сделать из него пилота, сразу оговорюсь многого я от него не жду. Понатаскаешь его азам, обучишь основным приёмам и если он умудрится не угробить корабль и выжить в первом бою, то с него и довольно. Если же ты сможешь перенести разлуку со своим другом, то я не буду тебя винить. Каждый в конечном итоге вправе отвечать лишь за самого себя. Теперь его жизнь в твоих руках. Выбирай.

Те недолгие секунды, которые понадобились мне для принятия решения, мистер Хон неотрывно с ничего незначащей улыбкой на губах изучающе смотрел на меня. Когда я озвучил ему сделанный мною выбор, то так и не смог прочесть в его глазах, одобряет он его или же нет.

– Хорошо, сынок. На том тогда и порешим. Риган поступает в твоё распоряжение. Всю ответственность за него как за пилота, ты принимаешь на себя. В остальном он сам хозяин своей судьбы. Ступай. Тони проводит тебя в медсанчасть. Ведь любая служба начинается с прохождения медицинской комиссии, и наша не является исключением.

***

В медблоке куда меня привёл всё тот же пыхтящий от перегрузки мальчуган, царила стерильная чистота. В первый момент мне даже показалось, что я нахожусь на обычной армейской базе, такое разительное сходство наблюдалось во всём чего бы не касался мой взгляд. Сверкающие белизной стены, покрытые антисептическим биолюминесцирующим напылением, выстроившиеся в ряд саркофаги медицинских капсул с прозрачными выгнутыми крышками, большая петтенкоферирационная ванна, чаще именуемая даже в среде медперсонала более простым и понятным словом - "регенератор", а в обиходной речи и того проще - "аквариум". Абсолютно всё начиная от обстановки и заканчивая озабоченно-деловым видом облачённых в белые халаты специалистов было таким привычным, что поначалу я даже растерялся и не заметил как ко мне подошёл врач и тронув меня за локоть произнёс:

– Идёмте за мной, Дэвид.

Я не сразу признал в обратившемся ко мне человеке Дока. За прошедшие дни с тех пор как я последний раз видел его он сильно изменился и все перемены были к худшему. Его прежде налитое румянцем полное лицо осунулось и омертвело, в глазах застыло обречённое выражение, а пухлые плечи понуро повисли. Он стал выглядеть старше чем мне показалось во время нашей первой с ним встречи перед погрузкой в "морозильник". Несмотря на всю тюремную атмосферу тогда он выглядел не в пример лучше, чем ныне: обрюзгший и какой-то неприкаянный. Сейчас я бы дал ему лет пятьдесят как минимум.

– Док!
– в изумлении вырвалось у меня, и я смутился от того что обратился к нему так фамильярно и до сей поры не удосужился узнать его настоящее имя.
– Извините, я рад Вас видеть!

– Я тоже. Как только увидел Вас в списке, специально поменялся чтобы Вы попали на приём ко мне. Теперь Вы официально мой пациент. Так я смогу хоть как-то выразить Вам свою благодарность.

– За что?
– не понял его я.

– Ну, помните тот случай... тогда...
– он замялся, а затем продолжил, - Вы ещё с Вашим другом Джорджем вступились за меня. Позже, когда меня перевели в отдельную каюту от остальных, Вы уже спали и я не успел Вам сказать, а затем...
– его лицо на мгновение перекосилось в гримасе ужаса, но он смог сдержать себя и сбивчиво продолжил.
– Знаете, Дэвид, лучше бы Вы этого не делали. Я не виню Вас и понимаю, Вы сделали это исходя из лучших побуждений, но...

Только что мне казалось, что я понимаю то о чём он говорит, однако с последними его словами весь смысл сказанного им улетучился, совершенно запутав меня. Создавалось впечатление что он начинает заговариваться.

– Простите, Док! Я Вас не понимаю, чего я не должен был делать?

Мой вопрос вызвал в нём ответное непонимание. Видимо он полагал что ответ на мой вопрос очевиден и потому уставился на меня, наверное, с таким же недоумевающим выражением лица с каким я вопрошающе смотрел на него.