– А как переводится? – спросила я с небольшой толикой любопытства, совершенно не надеясь на ответ.

Неужели Питер видел столько знаменитых людей вживую? Не верилось, конечно, хотя я прекрасно знала, что он был вампиром, которому исполнилось до чёрта много лет.

– «Падшая женщина». Знаешь, для тех, кто любит историю и оперу, нет ничего интереснее. Сейчас редко встретишь по телевизору такие захватывающие вещи…

– Питер, – тихо прошипела Моника, не оборачиваясь. – Прекрати вспоминать прошлое! Поверь, это не так увлекательно, как тебе может показаться. У нас не урок истории.

– Прости.

– Стоп, – остановила я их чисто семейную перебранку, которая вполне могла затянуться, учитывая характер обоих Кроссманов. – Вот ты говоришь, Питер, что встречался со Страдивари, но как это произошло? Тёмных очков тогда ещё не изобрели, а ты был слишком молод, чтобы спокойно переносить солнечный свет!

Я впервые заметила неувязку в безупречном рассказе Питера и осталась этим вполне довольна. Не каждый день представлялся случай подколоть вампира.

– Верно. Но ты забыла, Эстер, что я испытываю неудобства только на ярком солнце. А тогда был обычный пасмурный день, небо затянуто тучами, даже накрапывал небольшой дождь. Отличные условия для прогулок по городу.

– Понятно. Кажется, я не учла этот вариант.

Я постаралась как можно невиннее улыбнуться, не забывая карем глаза следить за мистером Брауном, который снова начал подниматься со стула, чтобы сделать обход класса и попутно написать пару замечаний совсем уж обнаглевшим ученикам. Мне было всё равно на это, но вот Тамина почему-то по-прежнему ревностно охраняла мои тетради от записей красной пастой и ворчала на меня за каждую плохую оценку или небольшую ремарку. Получать от неё нагоняй не входило в мои планы, поэтому я сделала милое лицо и даже умудрилась записать пару фраз об опере исключительно ради душевного успокоения.

– Не учла, конечно же, – с тихим смешком согласился Питер.

– Мне простительно. Я же просто человек!

– Ты не просто человек, – неожиданно серьёзно возразил Питер. – Ты гораздо интереснее любого из тех, кто живёт в этом городе. Люди вокруг погружены в мелочные заботы. Они проще тебя. Ты – охотница, а попасть в Гильдию и выжить после стольких заданий очень сложно, если ты человек посредственный.

Я опустила глаза и даже немного покраснела. От слов Кроссмана стало приятно и как-то легко на душе. Неужели он считал меня особенной? Что ж, такой актрисы, как я, ему, наверное, ещё не попадалось.

– На следующее занятие прошу приготовить рефераты о любой опере Верди, – сказал вдруг мистер Браун, довольно щуря и без того узкие глаза и зорко вглядываясь в поисках недовольных. Обычно для них он придумывал ещё пару-тройку заданий, бонусных, но безоценочных. Так что все терпели с каменными лицами, зная, что до звонка остались считанные минуты.

И их надежды оправдались – знакомое дребезжание донеслось даже сюда, в этот кабинет, затерянный среди одинаковых маленьких коридорчиков, в которых я путалась всю первую неделю учёбы.

– Пошли, – тихо прошептала мне на ухо Моника, вырывая из приятных мечтаний о жареной курице и менее приятных – об отчёте для Жаклин. Я посмотрела на вампиршу, потом скосила глаза на стул рядом с собой, но никого там не увидела. – Он ушёл следить за Жюстиной, – ответила на мой немой вопрос сестра Питера.

– Ясно.

Я кивнула и встала. Учебники оказались заботливо уложены в сумку, поэтому мне оставалось только взять её и выйти из класса вслед за Моникой. Она двигалась по шумному коридору с потрясающей грацией, ловко лавируя между учениками. Мне же приходилось пыхтеть за ней, изо всех сил стараясь не врезаться в кого-нибудь по пути.

– Эстер, стой! Подожди!

Меня догнала Анита, как на буксире таща хмурого Джерри. Он поджал губы и демонстративно проигнорировал моё присутствие. Радовало только одно: Монику он тоже старательно не замечал. Я с недоумением посмотрела на приятеля, стараясь поймать его взгляд, но потерпела фиаско.

– Наверное, я пойду. Увидимся в классе, – прошептала сестра Питера мне на ухо, как-то то ли кивнула, то ли дёрнулась Аните и заспешила по коридору, ни разу не притормозив. Я проводила её печальным взглядом, потому что стоять рядом с ликаном и обиженным на весь свет человеком было удовольствием сомнительным. Даже очень.

– Привет, ребята, – поздоровалась я с излишней бодростью в голосе и прижалась к стене, чтобы пропустить галдевшую группу футболистов. Судя по обрывкам их разговора, они дружно обсуждали, куда бы пойти после очередной игры. Я смерила их удивлённым взглядом: они отлично знали, какой бар выбрать, но почему-то строили из себя королевских персон и кривили носы. Пусть их поведение и соответствовало поведению старшеклассников, которые из всех сил пытались быть взрослыми, я всё равно решительно их не понимала.