Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит директор санатория, этот божий одуванчик так красиво певший нам про рай, втихаря приторговывает наркотой?! Руки сами сжались в кулаки от злости.

– Ну подожди, я до тебя доберусь, - прошипел я в пустоту и, резко развернувшись, зашагал к Старику.

– Ник... Ник, ты куда?

К тому времени первый наркоман уже висел мешком, перекинутый через седло лютоволка.

– Я возвращаюсь в санаторий, - бросил я на ходу, запрыгивая дрейку на спину. Перед взором уже мелькал нос Корнилина, который я вознамерился проверить на прочность.

Кузьма, Лоб и Матрена недоуменно переглянулись. Краем уха я успел услышать, как Лоб бросил:

– Поеду за ним, на всякий. А вы грузите второго...

Он и вправду тронулся следом - я чувствовал топот его носорога за своей спиной, но угнаться за мной не мог, поэтому заметно подотстал.

До санатория я домчался со скоростью ветра, бросил Старика у самого входа в административное здание, не потрудившись отвести в загон, взлетел по лестнице, не встретив никого по пути, и вломился прямо в кабинет к директору, с такой силой толкнув дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Корнилин, в этот момент поливавший цветы на подоконнике из трогательной желтой леечки и что-то беззаботно насвистывающий, подпрыгнул на месте, расплескав воду.

– Что случилось? Почему у вас такое гневное лицо?

– Что ж вы нам не весь спектр своих услуг предложили?
– еле держа себя в руках, процедил я сквозь зубы.
– На Баладурские развалины нас спровадили, а сами солью тут балуетесь...

Корнилин сразу посерьезнел, отставив лейку.

– А-а, наконец-то! А мы уже спорить начали, как быстро вы до сути докопаетесь. Что ж, давайте поговорим серьезно.

Он подошел к своему столу и кивком головы указал на кресло напротив, предлагая сесть. Я демонстративно остался стоять на ногах. Руки чесались, но я хотел сначала услышать, как директор "Седьмого дна" будет оправдываться.

– Соль Мертвого моря не зря зовут "белой смертью" - это наркотик, - произнес он устало.
– Даже в сыром, неочищенном виде она вызывает привыкание. И наша семья заправляет ее добычей уже не одну сотню лет. Предки когда-то выпаривали соль из морской воды, сейчас все гораздо проще - кристаллы прямо на поверхности. Не смотрите на меня так, лейтенант! Я же еще не договорил. За всем этим стоит мой отец - Виктор Корнилин. И он не только мне отец, но и еще многим... преступникам и убийцам. Только мне он, к несчастью, родной, а им... крестный. Они обосновались в соседнем огромном куполе. Отец протянул свои щупальца аж на самый-самый верх, он так бахвалится... И мне горько от этого.

– Мы играем на другой стороне, Санников.

Я обернулся - в дверях, помахивая красным удостоверением, стоял капитан Алексей Зеницын все в той же потертой матроске, только теперь на его лице не было и тени шутливости. За его спиной замаячил подоспевший Лоб и я подумал, что если придется драться, то вдвоем с орком мы скрутим обоих подельников без труда.

– Да вы садитесь, товарищи, в ногах правды нет, - пригласил Корнилин.

– И где же она есть?
– буркнул я.

Директор санатория тяжело вздохнул.

– Я мечтаю покончить с "белой смертью". Мне стыдно за свою семью. Я давно уже рассорился с отцом и создал для себя этот купол. Он думает, я совсем свихнулся на идее создать рай земной, думает, я сам подсел на наркотик... но он даже не подозревает, что наш маленький рай - это его гибель! Мы хотим озеленить эту пустыню, корни Великого Древа всосут в себя всю соль и переработают ее без остатка. Мы все в "Седьмом дне" работаем над этим: и Алексей, - Корнилин кивнул на Зеницына, - и Саранг Еше с ее малышом, и Щит Кочевников, только прикидывающийся недалеким орком.

Я повернулся к Зеницыну. Если бы взглядом можно было сверлить дыры, он бы превратился в решето.

– Напоили меня вчера специально?

– Хотел проверить, насколько ты крепкий орешек, - усмехнулся он, ничуть не смутившись.

– Проверили?

– Рысина умеет подбирать кадры. Она тебя рекомендовала, иначе ты бы здесь не оказался.

– Восхищен вашим актерским талантом. Неплохо тренируют сотрудников Комитета, - зло бросил я.