— Спасибо! Я не хочу, чтобы и со мной произошел пресловутый несчастный случай. Сердечная недостаточность, удар током или что еще там у вас в арсенале?

— Ира! — Спокойствие сошло с его лица, сменившись ужасом и отчаянием. — Ты что?!

— Перестань, Витя, — устало проговорила она. — Ничего не выйдет. Ты не представляешь, на что способна обманутая женщина.

— Я не обманывал тебя. — Он опустил голову и сразу напомнил Ирке прогулявшего урок студента музучилища. Ей неудержимо захотелось провести рукой по его густым, светло-русым волосам, сначала взъерошив их от затылка ко лбу, а затем пригладить. Она судорожно прижала руку к плащу. — Я тебя люблю, — не поднимая глаз, просто сказал Виктор.

— Вот что. Я не желаю знать, как вы убили Кретова, и не хочу разбираться во всем остальном. У тебя есть максимум десять часов, потому что утром я иду к следователю. — Ирка открыла дверь, обернулась на Виктора и прибавила: — И еще. Хочу предупредить, если за это время со мной или кем-то другим что-нибудь случится, имей в виду — я оставила всю информацию надежным людям, и они прекрасно осведомлены о том, где я сейчас нахожусь. Прощай.

Хлопнула дверь. Глотов некоторое время постоял в прихожей молча и почти неподвижно. Потом повернулся и не спеша направился к находящемуся в комнате сейфу.

Молоденький милиционер при входе в прокуратуру смотрел на Альку с ненавистью и безнадегой.

— Сколько раз повторять тебе? Завтра приходи, с утра. Тебе пропуск выпишут, а так нельзя.

— Я до утра могу и не дожить, — мрачно ответила Алька.

— Да что с тобой станется? — зло рассмеялся дежурный. — Послушай, а может, ты сумасшедшая? Говорю русским языком: нет сейчас никого. На часы посмотри — без пяти одиннадцать! Думаешь, тут круглосуточно работают, что ли?

— Но кто-нибудь из начальства наверняка остался! Мне все равно к кому, только пусти. Я должна сказать им очень важное.

— Вот завтра и скажешь. Пропуск тебе закажут, пойдешь к следователю, с ним будешь разговаривать. А сейчас отваливай, пока я не рассердился окончательно!

— Я никуда не уйду! Завтра вы мне скажете, чтобы я через неделю приходила!

— Не скажем.

— Все равно я подожду. Понимаешь ты, что мне угрожают? Вот смотри. — Алька протянула парню записку.

— Ну и что? — хмыкнул тот. — Я таких сто штук могу сам себе написать.

— Пиши, если тебе делать нечего, а мне этим заниматься ни к чему. Мне ее под дверь сунули.

— Проваливай, — вконец разозлился парень и схватился за телефон: — Сейчас наряд вызову. Боишься дома ночевать, в КПЗ пересидишь!

К дверям вышел еще один милиционер, тоже молодой, но полноватый и оттого выглядевший более солидно.

— Петь, что за шум?

— Объясни этой девице, что к следователю по ночам не ходят, — устало бросил дежурный.

— Девушка, ну-ка быстренько давайте отсюда! — Толстяк попер прямо на Альку. — Вы где находитесь? За сопротивление представителю власти знаете что полагается?

— Ведь свет горит в окнах, я видела! — Алька слегка отступила под напором толстого. — Значит, кто-то еще работает. Пожалуйста, ребята, мне очень надо, пустите!

— Девушка!.. Петь, вызывай дежурный наряд!

— Ну не надо, — Алька еще попятилась, — я ж вас как людей прошу!

— Слышь, Коль, — нехотя процедил первый милиционер, — кто ведет дело… как его, ну дирижера… Кротова или как там…

— Кретова, — подсказала Алька.

— Козлов, кажется. Он точно ушел, час назад или даже раньше.

— Видишь? — Петя обернулся к Альке. — Все равно того, кто тебе нужен, сейчас нет, и нечего истерику устраивать.

— Почему посторонние в помещении?

Алька вздрогнула и подняла голову. Пожилой мужчина в штатском, возникший бесшумно и неизвестно откуда, строго глядел на дежурных. Те моментально стали навытяжку.

— Она не уходит, товарищ майор, — отрапортовал Петя. — Прикажете вызвать наряд?

На Альку сурово взглянули свинцовые глаза, показавшиеся ей смутно знакомыми.

— А, это ты опять? — Глаза прищурились, придавая лицу усталое, но незлое выражение. Тот самый седой майор, который месяц назад заговорил с ней у входа в административный корпус следственного изолятора и сказал, что Рыбаков не признался в убийстве.

— Так и ходишь? — Он смотрел на нее с нескрываемым удивлением и даже с некоторым интересом.

— Мне надо поговорить со следователем, — твердо произнесла Алька.

— Прямо сейчас?

— Да. То, что я сообщу, изменит ход дела.

— Вот как? — Майор покачал головой, задумался на секунду, потом проговорил: — Ну пошли. Выпишите ей пропуск.