Влад попытался принять у нее поднос с фруктами, но девушка тут же заартачилась:

— Здрас-сте! А как мы целоваться будем? От перестановки слагаемых…

— Тьфу, не умничай! Отличница, блин. Дай сюда! — Лена отобрала злосчастный поднос.

Юля поправила выбившуюся из-за ушка золотистую кудряшку, одернула платьице и взяла Влада за лацканы пиджака:

— Ну?! И долго я ждать буду?

Но все-таки покраснела.

Разлили по первой. Причем Сергей, один из отвечавших за разливание, плеснул себе апельсинового сока.

— Ты щто это, своличь такой, дэлаищь?! — возопил Тимур с преувеличенным акцентом, протягивая Сергею бутылку водки. — Нэ уважяищь, да? А ну, р-р-разбавь, подлец!

Шутил или нет, определить было трудно, но просматривающиеся сквозь свободные рукава тонкой сиреневой рубашки мышцы настроены были серьезно.

— Тим, ты это… — Яна осторожно положила руку тому на запястье. — Не надо…

— А чего он?!

— А вдруг он пьяный буйный? Драться полезет, а?

— Так это же здорово! Я ж всегда мечтал словить от него по морде!..

Тираду Тимура прервал громкий стук в дверь. Присутствующие обернулись.

— Не терпится? Подождать не могли? — мрачно спросила высокая хмурая девушка в черных брюках, белой рубашке и черной жилетке.

— М-мать… Явление Христа народу, — выдал слегка обалдевший Влад.

Сергей же так и застыл со своим стаканчиком в одной руке и пакетом сока в другой. Действительно, уж кого-кого, а Снежану здесь увидеть не ожидали.

А она внимательно оглядела собравшихся и сказала:

— По-моему, явление Христа будет позже… Сашка где?

— Какой-такой Сашка? — очень натурально удивился Герман.

— Ну, этот… как его… — и Снежана ткнула пальцем за спину, в сторону магнитофона.

— А-а. Так его не будет. Не изволили желать.

— Ясно. Ну… Сереж, налей мне, пожалуйста, — и, когда Сергей все так же молча наполнил пластиковый стаканчик соком, обратилась к Тимуру: — Теперь ты. Ну… Будем здоровы.

Дебютник «Кино» закончился, и народ затребовал танцевать под «Руки Вверх». Психи. Но все, даже самое плохое, тоже когда-нибудь кончается. Кончилось и оно, и Герман, до этого на протяжении сорока минут скрипевший зубами, поставил «Блю Систем».

Все расселись за столы.

— А ты где сейчас?

— А ты?

— Да я, ты знаешь, в магазине сейчас, в «Детском Мире» старшим менеджером…

— Ну как же, знаю! Старший менеджер — это тот, который умеет говорить по-русски…

— А сам-то?

— А я, наоборот, в милиции…

— Да ты что? Продался Системе, падла?!

— Я?! Окстись! Подтачиваю изнутри потихоньку… А ты вообще как?

— Э… Звукачом я… в «Му-у-Тауне».

— Где-где?

— Срифмовать?

— Свет, а ты вообще как?

— Замужем.

— А-а… И дети, что ли, есть?

— Угу…

— Откуда?

— Не поверишь, — и заговорщическим шепотом: — Оттуда…

— Ума решиться…

— А сам-то?

— Да я, понимаешь, тоже… женат.

— Тоже — это замужем.

— Тьфу на вас еще раз!

— А помнишь, как на экскурсию ездили? Кто тогда свет динозаврам выключал?

— Макс, кажется…

— Да ладно? А не ты?

— Да не… Я что, совсем?

— А то нет?

— Юльк! От учеников, небось, отбою нет?

— Ага! — поправляя очечки. — От ихних папов! Вот объясни, кстати, почему?!

— Что почему?

— Почему у всех мужиков такая реакция на очки?

— Какая?

— Такая! — показывает.

— Фу… Анфис…

— А как тебе еще, в медицинских терминах объяснять?

— Спасибо, уже не надо…

— Ладно, девочки-мальчики, — вздохнула Ирина, когда голоса говоривших чуть подсели, а Дитера Болена и компанию сменил Кипелов сотоварищи, — пойду я…

— Куда это? — возмутилась Лена. — Время-то еще!..

— Домой надо.

— Мамка заругает? — спросила — и тут же осеклась, сконфузилась: — Ой… Прости дуру…

Мама Ирины скончалась от рака три года назад.

— Ничего, — улыбнулась Ирина. — Аркашка дергаться будет.

— Так позвони ему, — сказала Яна. — А вообще, чего с собой-то не взяла? Вроде как не совсем чужой…

— Да маленький еще, — ответила Ирина.

Все рассмеялись. Иринин друг Аркадий в двухтысячном учился в девятом классе и был на два года младше большинства присутствующих. С того времени они и дружили, все время забывая добежать до загса.