Раньше утра его все равно не должны хватиться дома.7.

Утром Ваня может рассмотреть убранство дома - маленький он в сравнении с дворцом Салтана, но вполне нормальный, если сравнивать с обычной дачей. Более чем. Кровать его больше той, что есть дома, тоже словно сошедшая со страниц модного журнала, и Ваня какое-то время лежит, осматривая комнату, и просто больше не может поражаться. Слишком много богатства, как слишком много еды, перестает казаться волнительным впечатлением.

Псина лежит рядом с ним, подмяв под себя одну из подушек, и смотрит на него бессовестным взглядом перевертыша. Не должны так спать собаки, и Ваня толкает его в бок, спихивая с кровати. Усилий его недостаточно, псина куда тяжелее, чем можно предположить по её торчащим ребрам и ободранному хвосту, и лишь немного сдвигается от толчка. Ване кажется даже, что на пасти появляется знакомая, злящая усмешка.

– Слезай давай, - говорит он собаке, и толкает сильнее.

С тем же успехом; и Ваня с трудом выбирается из под одеяла, придавленного собачьей тушей. Ноги его путаются, и ему приходится пинать животное, отвоевывая каждый сантиметр, но тот и не думает пошевелиться.

– Сейчас не до твоих штучек, - зло кричит он псу, запыхавшись.

Ваня садится и требовательно смотрит на пса, но тот только непонимающе виляет хвостом. Он начинает было сомневаться в собственной вменяемости и существовании перевертыша - может, он просто привиделся ему, может, собака это просто глупая собака. Но тут он замечает красный огонек в углу комнаты, под самым потолком - и понимает, чего боится перевертыш. За ними всё еще следят.

– Глупое животное, - ругает он собаку напоказ и в сердцах одновременно.

Ваня не может быть уверен, что в туалете нет камер, но зов тела сильнее стеснительности. Он находит санузел и лишь потом начинает рассматривать дом - гораздо скромнее дома самого Салтана. Ваня звонит сначала Лешке, потом на домашний, но ни там, ни там никто не берет трубку - не так уж родственничкам интересна его судьба. Невольно Ваня вспоминает слова перевертыша о родстве и, вспомнив, никак не может прогнать ненужные мысли. Семья есть семья, и он обещает себе зайти к тете Люде - не поесть, не отдохнуть, а просто, с подарком - теперь у него достаточно денег.

Он бесцельно слоняется по дому, но никто не приходит за ним, и он решает сам выйти на улицу. Ни один из охраны не ждет у двери, не кричит сигнализация, никто не бросается на него из кустов, не давая сделать шаг - как будто Ваня вообще один на всей огромной территории. Присмотревшись, он видит и на деревьях огоньки камер, и вся мнимая свобода испаряется с каждым шагом. Ему больше не хочется рассматривать чужие владения.

Перевертыш снова предпочитает остаться снаружи, валяясь в траве, и Ваня сам идет к дому Салтана и поднимается по привычной уже мраморной лестнице. Дальше уже знакомой комнаты ему не удается пройти, Салтан снова ждет его там, в том же халате, словно никогда и не отлучался от стола. Перед ним накрыт завтрак, с ароматным кофе и булочками, и Ваня, не дожидаясь приглашения, садится и наливает себе кофе - в конце концов, он теперь член команды.

За столом с Салтаном сидит девчонка - не ребенок, нет, но язык не повернулся бы назвать её девушкой. Сидит она не так, как должны сидеть девушки - развалившись в стуле, закинув лодыжку на колено второй ноги, сложив на груди руки. Каштановые волосы её небрежно собраны в пучок и торчат, выбиваясь.

– Доброе утро, ваше величество, - неуверенно здоровается Ваня.

Девчонка поджимает губы, сдерживая смешок, но ничего не говорит. Одета она в совсем не девчачьи стоптанные кроссовки, бесформенные мягкие брюки и несколько слоев маек, футболок и толстовок.

– Доброе, доброе, сынок, - Салтан откликается.

Он выбирает одну из булочек и неспешно намазывает её сначала маслом, потом вареньем, а потом так же медленно, с хрустом и наслаждением, ест кусок за куском. Хоть с утра он не пьет. Ваня присматривается к девчонке, стараясь не пялиться слишком откровенно. Наверняка, это одна из его коллег - иначе что бы ей делать за столом Салтана за завтраком. Ваня не может определить, сколько ей лет - она может быть как старше, так и младше него самого, под ворохом небрежности и безразличия. Она не заговаривает первой, ничуть не упрощая задачу. Наконец, Салтан доедает и снисходит до представления.

– Это Рита. Она покажет тебе, что у нас есть на птицу.

– Йо, - приветствует его девчонка, небрежно поднимая ладонь.

– Йо, - повторяет за ней Ваня.

Она должна быть старше хоть на несколько лет, заключает Ваня - вряд ли кто-то бы пустил на такую работу школьницу. У неё резкие, четкие скулы, цепкий взгляд, и она кажется Ване не безопаснее бугаев по два метра каждый.

– Ешь и выходим, - командует Рита коротко.

Ване совсем не нравится слушаться девчонку, но он съедает несколько булочек, как и Салтан, намазав их вареньем, и выпивает кофе. Невольно он вспоминает теткины огурцы, хотя и сам не знает, к чему бы это. Едва Ваня допивает кружку кофе, Рита встает, надевает объемный рюкзак и идет к выходу, не спрашивая, готов ли он. Она ведет себя с ним как с раздражающим, навязанным ребенком, и это тоже прибавляет ей лет в глазах Вани. К его удивлению, Салтан поднимается с ним вместе, подходит и крепко обнимает на прощание.

– Удачи, сынок, - он говорит.
– Ты уж меня прости.

– Спасибо, ваше величество, - мямлит в ответ Ваня.

Рита уже ждет его во дворе дома, облокотившись о крупный, потрепанный мотоцикл, и нетерпеливо стучит по шлему. Собака лежит поблизости и вскакивает, завидев Ваню, виляет хвостом - перевертыш явно не хочет остаться один с доме Салтана.

– На чем приехал?
– спрашивает Рита коротко.

– Меня привезли. Эти его, - Ваня разводит руки, приподнимаясь.
– Телохранители.