– Разбираем снаряжение!
– закричал Максим, стараясь перекрыть шум потока, и первым поднял увесистый рюкзак.

Все взвалили груз на плечи. Прежде, чем идти, Дирук нагнулся к воде, обмакнул в нее палец и облизал. Распробовав вкус, гном покачал головой.

– Соленая. Видно, Океан бушует, да и прилив начинается. Надо торопиться.

Максим кивнул и подумал, что не может попробовать соленую воду на вкус. Отношение к Океану изменилось навсегда после операции на Песчаных островах. С тех пор вода стала враждебной, к ней навсегда прибавился вкус крови тех, кого они не успели спасти.

Отряд шел быстро. Кое-где река заливала тропу и лизала подошвы высоких ботинок.

– Смотрите!
– Куэ указал рукой на пену у самого берега, в ней болталась полоска ткани.
– Это завязка от рюкзака. Значит, мальчишки тут были, больше-то некому!

– Верно, молодец!
– похвалил Максим, - хотя, куда еще им деваться? Здесь нет другого пути. Хотел бы я знать, где болтаются эти паршивцы? Выдрать бы их!

– Не, выдрать мало, - задумчиво отозвался Куэ и сплюнул сквозь прореху в зубах.
– Их надо закрыть в сарае денька на два без еды. Может, тогда дурь и выйдет.

О жестоких методах воспитания в гоблинских семьях ходили легенды, гоблинскими мамашами пугали детей, но сейчас Максим склонен был согласиться, что для таких путешественников подобное воспитание будут в самый раз. Лезут куда не надо, своей жизнью рискуют, а заодно и жизнями спасателей.

Тропинка еще больше сузилась, запрыгала по камням. Бойцы двигались гуськом друг за другом, осторожно переступая с одного заросшего тиной валуна на другой. За спиной Максима запел Куэ. Незатейливые завывания перемежалось с резкими, гортанными выкриками. От первого такого вопля, прозвучавшего прямо над ухом, Макс вздрогнул и, поскользнувшись на камне, чуть не шлепнулся в воду.

– Тьма тебя побери, Куэ! Нашел время орать. Лучше под ноги смотри!

– Командир, ты не прав, - невозмутимо отозвался гоблин.
– Я так поднимаю наш воинский дух и делаю легче дорогу.

Он снова запел, Максим напрягся, ожидая очередного резкого выкрика, но вместо этого Куэ прервал исполнение и радостно заявил:

– Между прочим, гоблинские песни обладают магической силой!

– Да ну! Никогда б не подумал, - заметил Дирук, - ими разве что детей пугать!

– Не угадал!
– Куэ совсем не обиделся на колкость.
– Вот случай из жизни, чтоб ты понял, как сильна песнь гоблинов! Есть у меня старший брат - Кухум, мы с ним погодки. Так вот, когда нам было 12 и 13 лет, родилась наша сестра - Анкия. Мамаша с отцом, понятно, были рады, и нас решили временно послать к тетке, чтобы не мешали.

– Слышь, а сколько в вашей семье детей?
– выкрикнул Янек, замыкавший процессию.

– Пока пятеро.
– Гордо ответил Куэ.
– Может, родители еще нарожают. Отец у меня ого-го, а мамаша - красавица! Так вот, в то лето отвезли нас в деревню на севере Оркуса. Там хорошо, тепло, только тетка считала, что мы жрем слишком много и безобразия разные учиняем. Решила от двух проблем одним махом избавиться.

– Это как?
– не понял Максим.
– Прибить вас, что ли?

– Зачем же прибить?
– возмутился Куэ.
– Она нас воспитывала. За каждую провинность одного блюда лишала. А провинностей было мно-о-о-о-го!

Куэ грустно вздохнул, вспоминая не съеденное, но тут же повеселел.

– Жрать хотелось. Что делать? Стали мы навещать соседские огороды. Сильно не обирали, так, то пару морковок, то помидор, то вишни. А яблоки из чужого сада - это ж как песня! Но тут своя опасность имелась, гоблины народ зоркий, не такой, конечно, как эльфы, но тоже. Эльфы, они смотрят вдаль, прозревают, так сказать, горизонты. Какой с этого прок, не знаю. А мы, гоблины, смотрим вокруг себя, и все замечаем, особенно свои огороды, где, что и сколько растет. Так что воровать у гоблинов сложно, поймают и поколотят. И тут нам повезло! На самом краю деревни жила старая гоблинша, горбунья Чуара, она, как и положено по вере предков, на каждый день Мертвых приносила покойникам дары.

– Это чего еще за день такой?
– насторожено осведомился Янек.

– Ну, ты даешь! Дня Мертвых не знаешь!
– фыркнул гоблин.
– Он каждый понедельник, и в этот день надо нести дары, чтоб предки были милостивы и к себе не забрали. Чуара ставила на сруб поминального дерева плошку с дарами для своих покойников. Прикинь, утром идем и видим: стоит на краю огорода миска, а в ней фрукты, белые лепешки и кусочки сахара! Лепешки аж блестят на солнце, а не взять, Чуара все видит!

От возбуждения Куэ топнул ногой по скользкому камню, потерял равновесие и полетел в воду. Но до воды не долетел. В последний миг он извернулся и успел схватиться за сосенку, что росла на самом краю реки. Острые иглы воткнулись Куэ в руку, он взвыл, но дерево не отпустил.

– Что там такое? Дальше не пройти, что ли?
– крикнул Янек.

Гоблин выругался и добавил уже спокойно:

– Все нормально. Иду. Про жратву вспомнил, вот и расслабился.

– Под ноги смотри!
– засмеялся Максим.
– Так что та гоблинша?

Говорить становилось все труднее, нарастающий гул Океана заглушал речь. Но Куэ без труда повысил голос.

– Ну, вот, заприметили мы жратву и стали следить. Плошку Чуара выносила, как и положено, ровно в полночь. До полудня еда стояла, куда потом она девалась - не знаю, может, ее птицы растаскивали, а, может и впрямь, мертвецы забирали гостинцы. Мы с Кухумом сговорились ночью наведаться к старухе на огород. Сказано - сделано. Через неделю ночью выбрались мы из дома через окно и бегом. Подкрались, видим: на краю огорода четыре свечки горят, а посреди миска, а в ней горячие лепешки дымятся. Мы вмиг у миски оказались и стали жрать, а свечи-то задуть не додумались. Вдруг слышим - визг. Старуха из дому вышла, нас заметила, да сослепу не разглядела, кто там. Мы испугались, замерли, а она на палку опирается и быстро-быстро ковыляет к нам. Кухум мне говорит: "Задирай рубаху и натягивай на морду, чтоб она нас не узнала!" Так и сделали. Старуха подошла и как запричитает дурным голосом: "Ай, Хазир, старый обжора! Ты, что ли, с того света пожаловал? И брата своего притащил! Тот еще кобель был. Как ты за порог, так он мне прохода не давал! Да еще сжирал все, что на стол поставишь! Видно, и на том свете вы не изменились, окаянные! Поели, и идите, идите к себе с миром!"