– Надо успеть!
– произнес он вслух, обращаясь скорей к себе, чем к команде.

Сидящий рядом Дирук принял его слова на свой счет, пожал могучими плечами и крепче сжал руль:

– Я, что ли, их гнал в запретную зону?! И так делаю, что могу. Во придурки то!

Дорога сузилась, триард сбавил ход и стал осторожно спускаться вниз по каменистому склону. Глядя по сторонам, Максим пытался представить, как всего часа четыре назад здесь спускались трое ребят. Несмотря на крутой склон, место было самым доступным входом в ущелье, далее берега Белой вздымались вверх отвесными скалами. Максим бросил взгляд на серую комковатую землю, сухую траву, камни на склоне. Вот если б Риндэйл был рядом, он бы точно почуял путь подростков. Как у него это у него получалось, Максим не знал, но эльф сказал бы, где и когда они шли, а, может, даже объяснил бы, что погнало этих болванов к Океану, в запретную зону. Нет смысла гадать: эльфа нет рядом. Дезертир остроухий! Ушел, оставив отряд без пилота!

Максим прогнал неприятное воспоминание, в конце концов, сейчас он и сам, без магии, мог сказать, что чувствовали трое щенков, идя вниз по каменистой дороге. Они трусили, боялись и трусили, но все равно шли.

– Зачем? Почему полезли, куда не положено? Что их сюда понесло?!

– Тьма их разберет...
– лениво отозвался гном.

Подрагивая на камнях, триад медленно полз вниз. В древние времена, до гибели материков, эти места выглядели иначе. В школьных учебниках написано, что здесь росли леса, зеленели поля, а дальше простирался мелководный залив какого-то моря. Потом, когда произошла катастрофа, Океан поглотил все земли к западу от столицы. Предкам Максима еще повезло, их материк уцелел, большая его часть остался стоять над уровнем моря, а вот другие земли исчезли.

Ныне всего в нескольких километрах от Соединенной проходил край земли. При катаклизме ее изломало и искорежило, поднялись скалы, обнажился гранит, и река, изменив свое русло, пробила ущелье и неслась к Океану. Спуск к Белой требовал немалого мужества. Максим считал себя парнем не из робкого десятка. Однако когда он впервые увидел каньон, по которому текла, а вернее неслась по камням река Белая, у него перехватило дыхание. Почти отвесные черные скалы уходили вниз метров на двадцать. Реку сплошь покрывали пенистые барашки порогов, а вдоль берегов тянулись длинные, белесые, похожие на морских змей, полоски тумана. Тогда Максим понял, откуда взялось название реки. Холодные черные скалы и такой же холодный белый поток внизу. В этих местах мир утратил все остальные краски, оставив лишь две - черную и белую.

Триард наехал на большой камень, машину тряхнуло.

– Скоро пешком пойдем.
– Пробасил Дирук и глухо выругался.

– Лучше бы ехать!
– просительно вставил Янек.
– Место уж больно не прогулочное и скоро прилив.

Мысленно Максим согласился. Янек служил в отряде дольше всех, угадать возраст по его внешности было почти невозможно, даром, что человек, а не эльф. Светло-русые волосы, белесые брови, светлые водянистые глаза, лицо без особых примет, и фигура такая же средняя, ничем не выделяющаяся. Максима сделали капитаном, а Янек так и остался простым бойцом.

Рядом с Янеком сидел Куэ, самый молодой в отряде, новичок, из Кандарских орков. Теперь, следуя духу толерантности, всех орков стали называть гоблинами, хотя изначально так звалось только высшее сословие этого народа. Ныне на Континенте уцелели Кандарские, Урымские и Думбарские орки, от остальных не осталось следа, канули в Океан вместе со своим континентом, теперь у них есть только область на юге материка. Орки бесконечно воевали между собой, шли в наемники, но больше всего сражались на стороне атлантов, загребая своими руками чужой жар.

Куэ держался молодцом, не выказывал ни волнения, ни тревоги. То ли это было следствием его личной стойкости, то ли гоблинской веры в то, что смерть идет рядом с жизнью, и если она решила забрать тебя, от нее не уйти, а погибнуть в бою, равно как и при исполнении своего долга, всегда почетно для гоблина. Конечно, окажись сейчас рядом Риндэйл, он, несомненно, возразил бы Максу, заявив, что Куэ попросту не понимает грозящей опасности, и спокойствие его кончится там, где триард, упаси Единый, накренится, падая в пропасть. Вот тут любой гоблин начнет мочиться от страха, орать, что есть мочи и карабкаться вверх по головам товарищей, лишь бы спасти свою шкуру. Такие воззрения вовсе не делали Риндэйла противником гоблинов, он спокойно болтал с ними, пил по праздникам и ценил как коллег. Эльф утверждал, что знает им цену. Он всегда говорил: "Лучше знать, чем гадать!" Если верить Риндэйлу, он знал цену всему на свете, кроме, разве что, собственной зарплаты, потому что она у него всегда кончалась в самый неподходящий момент. Максим усмехнулся и тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.

Отношение к эльфам у Максима было неоднозначным: с одной стороны, среди остроухих у него водились друзья, он признавал, что они умеют многое, что ему недоступно, но, с другой - мутный это народ. Случись где какая крупная заварушка, можешь смело искать остроухого, который ее заварил, а теперь спокойно сидит себе в стороне, наблюдая за происходящим. Если же его все же найдешь, эльф окатит тебя презрительным взором и в два счета докажет, что он здесь как раз совсем не причем. В общем, Максим не любил их породу. Разве что Риндэйла... но он ушел, бросил службу, наплевал на то, что пилотов нет и заменить его некем, а это, согласитесь, тоже очень веский аргумент! Эгоисты они - эти эльфы!

Триард наконец преодолел спуск и выбрался на узкую полосу, разделявшую реку и скалы. Перед выходом к Океану берега поднимались еще круче. Вода по его дну неслась, закипая на валунах, белая пена поднималась у самого берега, словно на кружке доброго пива. Посмотрев на нее, гном крякнул, пропустил между колес очередной валун и затормозил.

– Вылезайте. Приехали!

Дальше полоса суши сужалась настолько, что проехать по ней не мог бы даже миниатюрный монор, а не то, что такая махина, как спасательный триард. Оставалось идти пешком.