Я заговорил об этом. Я не могу начать разговор и просить ее первой выложить все карты на стол.

– Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Какая часть?

– Все это.

Я бы мог обрубить все концы с Рен, но я не хочу.

– Август был адским, потому что ты не была его частью. И я не хочу пережить сентябрь без тебя.

– Только сентябрь?

Может я не вложил в эту фразу столько смысла, сколько хотел.

– Давай начнем с сентября? Может это станет началом чего-то хорошего для нас.

– Во-первых, расскажи мне о женщинах, которые присутствуют в твоей жизни. Те, которых ты трахаешь.

Я должен был догадаться, что она затронет эту тему.

– Ты единственная женщина, которую я трахаю.

Она смотрит на меня через плечо.

– Останется ли всё так, когда ты вернешься в Бирмингем?

Я спал со всеми подряд не потому, что у меня проблемы с моногамными отношениями, а потому что я этого хотел.

– Если ты хочешь быть единственной, то будешь. Но я ожидаю того же и от тебя. Никаких свиданий с чуваком из ресторана. Или еще с кем-нибудь.

– Конечно.

Нам нужен план, если мы собираемся сделать это.

– Как часто мы будем видеть друг друга?

– Шесть часов – это длинная поездка. Может каждые выходные, чередуя поездки?

Но этого мало.

– Может иногда мы будем встречаться где-то на пол пути, чтобы не ждать так долго.

– Хорошая идея. Три часа езды не так много.

Я нарушаю братский кодекс, но я не могу начать отношения с Рен, не сказав ей об этом. Это может иметь катастрофические последствия для нас, если она узнает, что это я, а не Стаут, писал ей смски целый месяц.

Мне понравилось переписываться с Рен, даже если она не воспринимала меня, как Лукаса Брюссарда. Я почти слышал ее смех и голос в каждом сообщении. Но я ненавидел лгать. С каждым днем становилось всё труднее отправлять сообщения.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я не уверен, как ты к этому отнесешься, но я должен это сделать.

Она переворачивается, чтобы смотреть на меня.

– Мне не нравится, как это звучит.

– Не так уж и ужасно. Ну, по крайней мере, я надеюсь, что ты подумаешь так же.

– Мне судить.

– У Стаута были небольшие проблемы с законом. Вождение автомобиля в нетрезвом виде.

Она кладет руку на переносицу и сжимает.

– Ох, черт.

– Он боялся, что это может негативно отразиться на Ловибонде, если его привлекут к уголовной ответственности. Адвокат посоветовал ему лечь на реабилитацию на месяц, чтобы судья снял обвинение. Это было слишком, но он сделал это для Ловибонда.

– И ты не хотел скрывать это от меня?

Если бы все было так просто.

– Есть еще кое-что. Он не хотел, чтобы ты знала, поэтому он отдал мне свой телефон, и я переписывался с тобой целый месяц.

– Когда это было?

Дерьмо, все намного хуже, чем я думал.

– Я делал это на протяжении двух недель, пока ты была в Бирмингеме во время фестиваля.

– Но ты был погружен в работу. Скверно.

– Я знаю. Я был занят подготовкой к фестивалю, поэтому не мог отвечать на твои сообщения. На самом деле, первые пару недель ты адски раздражала меня. Но потом ты приехала в Бирмингем, и я увлекся тобой.

Я не лгал, когда сказал, что она околдовала меня.

– Те две недели после моего отъезда, когда ты сказал, что очарован мной, ты писал мне от его имени, но не от себя?

Я очень хотел этого.

– Стаут предупредил меня, чтобы я держался от тебя подальше. Я пытался, но блядь, я не смог. Поэтому я приехал к тебе. Я должен был выяснить, есть ли что-то между нами. И я верю, что есть. Думаю, нам может быть очень хорошо вместе.

Она отодвигается от меня.

– Мне нужна минута, чтобы переварить это.

– Послушай меня, Рен. Я не знал тебя, когда согласился помочь Стауту. Ты была безликим именем. Я уже был вовлечен в это, когда мы встретились.

Она подносит руки к своему лицу, чтобы прикрыть его.

– Я отправляла такие глупые сообщения Олли о тебе. Ты знал, что нравишься мне. Черт, я хотела, чтобы ты поцеловал меня.

Я хватаю ее за руки и снимаю их с ее лица.

– Эти слова взбудоражили меня, и ты не можешь представить себе как. Вот почему я вернулся в тот вечер. Чтобы поцеловать тебя. Я чувствовал себя так же, как и ты, Рен. Я был не уверен, что смогу сделать все, чего хотел.