– Что это вы тут натворили, мистер Дорриш? – старик то ли не понял, что здесь произошло, то ли расстроился из-за выбитой двери, он тупо переводил взгляд своих почти бесцветных глаз с косяка на меня, потом на Гвен и обратно. – Миссис Дорриш, почему вы плачете?

– Алиса пропала! – Я удивился тому, насколько угрожающе прозвучал мой голос.

– То есть как? – старик невольно отшатнулся от меня.

– А вот так – сказал я. – И мне хотелось бы знать, кто это сделал?

Прямой вопрос поставил Этьена в тупик, он просто уставился на меня, но не вымолвил ни слова. А стоило бы, потому что его молчание я истолковал по-своему.

– Этьен, – уже открыто угрожая, сказал я, – Где моя дочь? Кто это сделал?

– Я не знаю, сэр. – Старик начал пятиться к двери.

Одним прыжком я покрыл расстояние, которое нас разделяло, подхватил за грудки и впечатал в дверь. Этьен охнул и захрипел, но продолжал хранить молчание. Я почему-то был уверен, что он знает, где Алиса. Мои руки вцепились в его шею и начали её сдавливать, подкрепляя все тот же вопрос дополнительной мотивацией. Внезапно я ощутил на своих плечах руки Гвен, которая пыталась меня оторвать от старика. Моя хватка ослабла, и Этьен опустился на пол, держась за шею и откашливаясь. Гвен с криками и слезами на глазах встала между нами. Я не могу вспомнить, что она кричала, уверен, что-то о безумии – это было единственным словом, которое я сумел разобрать. Меня охватило отчаяние, но усилием воли его удалось подавить. Мозг начал лихорадочно работать. Алису похитили – это очевидно. О том, с какой целью, мне даже не хотелось думать, потому что тут же накатывала ярость. Важнее было ответить на вопрос: «Куда?»

Кое-как извинившись перед Этьеном и не слушая причитаний Гвен о том, что нужно сообщить властям и вызвать полицию, я помчался в номер, нашел фонарик и выбежал прочь из отеля.

***

Через несколько мгновений я стоял внизу, на месте, где похититель спрыгнул с крыши. На улице было прохладно, выпала роса. Трудно было назвать это везением, учитывая случившееся, но именно роса давала надежду догнать и выследить негодяя, и тогда... честно говоря, понятия не имею, чтобы я сделал, но уверен, что ничего хорошего.

Луч фонарика высветил блестящую от капелек росы траву, на ней четко видны были следы, ведущие к дороге. Бежать было нетрудно, мотивация «ого-го», мыслей в голове минимум. Добежав до дороги, я решил, что везение меня оставило: похититель вполне мог сесть в машину, но этого не произошло, на асфальте остались следы. Я знал направление, а большего мне не требовалось. Похититель не пробежал по дороге и четверти мили, свернув в лес, где одолел подъем на холм. Пока следы были довольно свежими, хотя точно определить насколько я отставал, не удалось бы, слишком уж я увлечен был погоней. Эта мысль заставила меня остановиться. «Увлечен!? Увлечен, мать твою! Коллин, ты совсем с катушек съехал!? У тебя дочь пропала, ты должен её найти, а ты увлечён!». Открытие было неприятным, я ощущал себя охотником, хотя на самом деле должен бы чувствовать совсем иное.

Наконец, сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись (насколько это было возможно) я продолжил погоню.

Достигнув вершины холма, я заметил отблеск света внизу. Вот оно! Теперь это была настоящая погоня. Спуск вниз стоил мне нескольких ссадин и порезов. Плевать. Я бежал на свет, не разбирая дороги, постоянно подгоняя себя мыслью, что где-то там моя дочь.

В какой-то момент мне даже показалось, что я увидел человека, который нес Алису на руках. Я не успел его рассмотреть, да и не до этого было. Главное – догнать, и тогда думать, что делать дальше. Пришлось ускориться. Только увидев, небольшой лесной домик на полянке, ко мне пришло осознание, что успеть перехватить беглеца в пути – не удастся. Облокотившись на ствол дерева, тяжело дыша, я остановился, думая, что все уже кончено – причем кончено плохо. Одному Богу известно, сколько людей в этой долбанной хижине, не говоря уже о том, что они собираются делать с ни в чем не повинной девочкой. По моему лицу текли слезы бессилия и отчаяния...

Я просидел около этой хижины до самого утра. Мои часы остались на прикроватной тумбочке, поэтому информация о том, сколько времени я провел, пялясь на тусклый свет, изливавшийся из окон, обошла меня стороной. Солнце, которому, очевидно, были до лампочки, переживания и горести всего человечества, неумолимо поднималось над лесом, горами, озером, и треклятым городком Гленвилладж, который теперь был для меня чем-то сродни язвы. Как я вообще мог подумать, что это место обладает красотой, не говоря уже о том, что в этом месте можно провести великолепные выходные. Гвен, ну нахрена ты выбрала именно это место, неужели нельзя было поехать в чертов Диснейленд, где толстые детишки обжираются ватой и пялят зенки на всяких супергероев и дергают родителей за рукава в надежде вытрясти из них еще несколько сотен баксов на развлекушки. Я бы с большим удовольствием отдал бы все, что было на моем счете, лишь бы видеть радость в глазах дочери. Да к черту радость, просто знать, что она в безопасности, а не дрожать от холода в лесу в ожидании криков дочери. До сих пор не могу поверить, что не зашел в хижину сразу же.

От мыслей, которые бегали внутри черепушки, словно цирковые лошади, меня отвлек звук открывающейся двери. Я выглянул из-за дерева. Из хижины, шаркая ногами, вышла старуха. Выглядела она древнее, чем было на самом деле. Возможно из-за того, что смотрела исключительно себе под ноги, и постоянно трясла головой.

Сначала я подумал, что она меня увидела и поэтому направилась в мою сторону, но эта мысль была сразу же помечена как бредовая. Заметь она меня, в мою сторону шла бы не старуха, а тот урод, что вошел в эту хижину ночью. Я прислонился к дереву спиной, и постарался дышать как можно тише. Бабуля все время бубнила себе что-то под нос, казалось, что недовольно, но прислушавшись к ее бормотанию, я понял, что так напевает песенку.

Старый станет новым город,

Люди заживут.

Будет вечным старый город,

Люди не сбегут.

Мать-земля полюбит город,

Будет всем приют.

Стихи были откровенно хреновыми, но в память врезались не хуже, чем текст попсовой песни. Есть вероятность, что я их запомнил даже не потому, что они простые, а из-за того, что я сделал потом. Возможно именно поэтому, я до сих пор во снах встречаю эту старушку, что напевает мне эту песню, как колыбельную, от которой просыпаешься в холодном поту. Но вернемся в лес, недалеко от Гленвиладжа.