После этой реплики мне больше не захотелось его расспрашивать, хотя он продолжал все время ворчать, когда записывал нас в регистрационную книгу. Получив ключи, я пулей вылетел к машине... Мои девочки сгорали от нетерпения. Алиса топталась на гравии возле автомобиля, а Гвен пыталась вытряхнуть остатки остывшего кофе из термоса. Они тут же набросились на меня с вопросами, но я прервал их словесный поток, показав ключи от номеров.

– Значит, мы остаемся, – протянула Алиса.

– Конечно, остаемся! – вступилась за меня Гвен, – Папа устал, ему надо хоть немного поспать, а если погода до завтра не изменится, то мы поедем домой, хорошо?

Алиса уже хотела возразить матери, но, посмотрев на мою страдальческую гримасу, передумала – моя девочка!

Несмотря на внешнюю убогость отеля, номера оказались вполне приличными. Никакого сантиметрового слоя пыли, никаких грязных простыней, словом – ничего такого, что я ожидал увидеть. Похоже ситуация начинала выравниваться. Стрелка моего настроения совершенно внезапно поползла вверх и остановилась где-то на отметке «нормально».

Как только мы расположились, Гвен слиняла в номер к Алисе. Скорее всего, обсуждать нечто, не предназначенное для моих ушей. Последние и так ничего не хотели слышать, кроме тишины, так что я не стал возражать. Даже закинуть свое тело в душ пришлось усилием воли. Горячая вода еще больше меня расслабила. Пошатываясь, я вышел из ванной и тут же кинулся на кровать. Под одеялом было тепло и уютно (даже без Гвен, уверен, что она меня поймет, когда это прочитает), и я тут же забылся крепким сном.

***

Проснувшись, я сделал два открытия. Первое: туман рассеялся, обнажив прекрасный вид на озеро и закат; и второе: Гвен решила ко мне не присоединяться. Если первое доставило мне исключительное эстетическое удовольствие и несколько сгладило первое впечатление от Гленвилладж, то второе, как говорит моя дочь – «пичалька». Остается только надеяться, что в этом городе у меня нет конкурентов... Этьена в этом качестве я рассматривать не мог, хотя его рукопожатие, пожалуй, не оставит равнодушным никого.

Живот недовольно заурчал, напомнив, что пустота должна быть заполнена. Споры с физиологией мне никогда не удавались. Единственная победа – то, что у меня только одна дочь, хотя даже это не моя заслуга... вы понимаете, о чем я. «В очередь, сукины дети! Сначала поесть, потом найти Гвен», - сказал я себе. Вылез из постели, оделся и отправился на поиски еды.

Внизу я встретил Этьена. Он сидел за стойкой администратора и дремал. Я тут же отметил, что когда его глаза закрыты, он выглядит как обычный старик, причем крепко сбитый. Про таких как он обычно говорят «жилистый». Будить его не хотелось, но путь к моему полному желудку лежал именно через взгляд некогда голубых глаз. Я уже занес руку, чтобы ударить по колокольчику на стойке, но передумал. Мне вдруг стало жалко старика. Его ворчливость и отсутствие манер было вызвано одиночеством – так сложились обстоятельства. Виноват он был только в том, что не захотел уезжать. Теперь, когда я видел, как солнце медленно скрывается за вершинами гор, окрашивая края облаков в нежно оранжевый цвет и заставляя весь мир светиться теплотой, вопрос «почему» был лишним. Поэтому я просто чуть наклонился и тихо его позвал. Старик открыл заспанные глаза, моргнул пару раз, потом перевел взгляд на меня, еще раз поморгал.

– Вы что-то хотели?

– Скажите, а где у вас можно перекусить?

– Ближайшая забегаловка в тридцати милях по шоссе, вы должны были ее проезжать по дороге сюда, – старик посмотрел на мою физиономию, – но я могу вам приготовить яичницу.

– Спасибо, но я пас... А! Вот еще что... Вы не видели мою жену?

– Конечно, горячая штучка! Она оставила вам записку. Сейчас... где же она... мать твою, куда я ее подевал... да... Вот! Держите!

Он передал мне конверт, на котором был виден кружок от чашки кофе, отпечаток ботинка и еще какая-то гадость. Взяв конверт, я понял, что он был не запечатан. Кинув осуждающий взгляд на старика, я напоролся на улыбку с применением коричневых зубов. Выдохнув, я вытащил записку.

Дорогой Коллин!

Мы с Алисой устали слушать твой храп, поэтому ушли искать душевное равновесие в городе. Вернемся вечером, не скучай! P . S . В машине есть бутерброды, надеюсь у тебя хватит ума отказаться от яичницы!

Целую, Гвен!

Я поблагодарил Этьена, все еще думая, прочитал он записку или нет, и покинул отель. В машине были не только бутерброды, но и термос с восхитительным горячим кофе. Гвен, ты просто чудо!

Расправившись с провизией, я ощутил прилив сил, которого точно хватило на поиски моей семьи и принудительное возвращение Гвен в постель. Я даже решил, что могу это сделать, не прибегая к помощи автомобиля. Поэтому закрыл машину и отправился в город.

Отсутствие тумана пошло внешнему виду Гленвилладжа на пользу. Утром он казался мне зловещим, теперь же выглядел уставшим и старым, но была в этой старости своя прелесть. Я улыбнулся. Мне вспомнился тот скептицизм, которым я плевался, когда Гвен предложила сюда поехать. Как же я ошибался.

Мы всегда планировали отдых вместе. Сидели, обложившись проспектами, выбирали отели, рисовали маршруты. В этот раз, она просто пришла, ткнула пальцем в точку на карте и сказала, что хочет туда поехать. Она знала, как я на это отреагирую, но знала и то, как я поступлю. Разум сказал – это безумие, а сердце – я люблю тебя, Гвен. Поэтому я счастливый, топаю по растрескавшемуся асфальту между умирающих домов в поисках своей жены и дочери.

Найти моих девочек не составило труда. Они сидели, свесив ноги в воду на деревянном помосте, который был одновременно и причалом для рыбацких лодок, и набережной, перешептывались и хихикали – заговорщицы, блин. Ну ладно, сейчас я вам... я быстро разделся до трусов, спрятал вещи на берегу под досками и очень тихо зашел в воду. Бррр... холодно. Набрав в легкие побольше воздуха, нырнул и поплыл по направлению к моим дамам.