— Нет. — Юсеф резко повернулся к нему: — Мы обязаны помогать таким, как учитель.

Арбы вереницей медленно двигались по дороге. Тяжелые предчувствия одолевали крестьян. Юсеф знал, чем случившееся грозило им. Придут солдаты, начнутся обыски.

— Спаси нас, аллах, — произнес Юсеф.

— Да поможет нам аллах и не допустит французов в нашу деревню, — едва слышно отозвался Ибрагим.

Но аллах не помог, и советник уже распорядился произвести обыск во всем районе. Особенно сурово он потребовал покарать жителей деревень, расположенных вблизи железнодорожного полотна, чтобы впредь неповадно было совершать подобные действия.

Как обычно, когда случалась беда, шейх Абдеррахман сбегал под разными предлогами в город, чтобы не быть свидетелем издевательств над крестьянами.

Прошлой ночью учителя разбудил сильный стук в ворота, и когда он открыл, какой-то человек протянул ему письмо и, отдышавшись, сказал:

— Добрый вечер. Это от друзей из Дамаска. — Лицо незнакомца было до самых глаз прикрыто платком.

Затем он достал из-за пазухи пачку листовок.

— Их надо распространить в городе, а если удастся, то и в деревнях.

И, не попрощавшись, круто повернулся и исчез в темноте. Войдя в дом, Адель зажег свет, достал листовку и прочел напечатанное крупным шрифтом «Обращение к сирийскому народу». Глаза учителя жадно впивались в каждую строчку.

— Значит, решено провести общую забастовку… Надо срочно распространить листовки.

Учитель не мешкая оделся и вышел из дома. Вдруг он заметил французский патруль в конце улицы. Пришлось вернуться. Но он не стал ждать утра и через некоторое время снова вышел. На улице не было ни души, и учитель принялся расклеивать листовки — на стенах домов, на витринах магазинов, на столбах… Несколько он разбросал на площади. Когда у кофейни Джаляля он наклеивал листовку на столб у самого входа, его заметили, и несколько посетителей вышли посмотреть, в чем дело. На шум поспешил патруль. Солдаты увидели листовку и, заметив убегающего учителя, бросились вслед за ним.

Мустафа в то утро, несмотря на усталость, проснулся рано. Но племянника в постели не было. Позавтракав и собрав свой инструмент, Мустафа пошел в лавку. Его дожидался шейх Абдеррахман со своим ослом. Они поздоровались и завели разговор о железнодорожной катастрофе.

Шейх Абдеррахман вернулся в деревню к вечеру и сразу же пошел к старосте узнать, был ли обыск. Там он и застал крестьян. Все поднялись навстречу шейху и наперебой стали расспрашивать его о тревожных новостях в Хаме. Шейх отвечал, что в городе неспокойно и французы усиливают репрессии. Юсеф посмотрел на Ибрагима и Абу-Омара. Пока еще забитые и бесправные, крестьяне молчали. Они были бессильны перед вооруженными французскими колонизаторами и их пособниками, но в них уже крепла вера, что настанет день, когда народный гнев вырвется наружу, и не будет тогда пощады тиранам и эксплуататорам.

На постоялый двор города съехались крестьяне со всех окрестных деревень. Им необходимо было произвести покупки и встретиться с хаджи. Приехали со своими односельчанами отремонтировать арбы к предстоящему сбору урожая Юсеф, Абу-Омар и Ибрагим. Их оживленный разговор прервал мальчик, который подошел к Юсефу и сказал, что учитель Адель просит его прийти к нему завтра домой.

Крестьяне недоумевали: зачем понадобился Юсеф учителю?

— Может быть, он хочет, чтобы ты привез ему фрики [20] ? — спросил Ибрагим.

— Все хотят кормиться из рук крестьян, — со вздохом произнес Абу-Омар. — Но учителя надо уважать. Он человек хороший. И его дядя Мустафа тоже. Не то что бек и хаджи.

Едва рассвело, крестьяне встали, попили в кофейне чай и Юсеф, подковав свою лошадь у Мустафы, отправился к учителю Аделю.

Между тем на постоялый двор все подъезжали крестьяне. Один из них был очевидцем железнодорожной катастрофы.

— В полночь, — рассказывал он, — мы поехали на арбах в город. Ехали вдоль железной дороги. С юга шел поезд с французскими солдатами, я никогда не видел такого длинного поезда, вагонов пятьдесят, а то и больше. В нескольких везли лошадей. Поезд мчался подобно молнии и нигде не останавливался, даже на главной станции. Навстречу ему шел другой, тоже на большой скорости. И вот оба поезда на полном ходу столкнулись. Представляете, что было! От пожара стало светло как днем. Одному аллаху известно, сколько было жертв. Мы бросились в сторону, чтобы нас не обвинили в случившемся, как это обычно бывает. Ведь всегда во всем винят только крестьян. Сегодня шейх Саад будет молиться за упокой души погибших. Он скажет, что жизнь их кончилась и всемогущ только великий аллах.

— Поделом им, — заметил один из крестьян.

Другой возразил:

— Не надо никому желать зла. Мы хотим только одного: избавиться от гнета и унижения.

Юсефа проводил к учителю мальчик, ученик плотника, в рваной куртке и шароварах, подпоясанных веревкой, с грязной тряпкой вместо косынки на голове.

Юсеф постучал в ворота. На стук вышел учитель и, поприветствовав Юсефа, пригласил войти. Его дом был таким же бедным, как у Юсефа, только еще меньше. В стенах — ниши, служившие шкафами. Во дворе возле, дома стояли металлические банки из-под оливкового масла с цветами. Вокруг веранды — глиняные цветочницы.