– Да?

– Я голодна.

– Тогда мы должны позаботиться об этом.

Он повел меня вглубь Леса, на край поляны. Несколько оленей паслись, не подозревая, что мы присели в высокую траву.

– Они приходят пастись под соснами, потому что иголки подминают траву, - сказал он.

– Что мне теперь делать?
– спросила я.

– Смотри на меня, - сказал Дэниэл.

Он пополз по земле, подражая ягуару, что охотится на свою добычу. Он прополз около ста ярдов, и в два скачка, вцепился в оленя, прежде чем тот успел бежать. Остальные, ускакали, и Дэниэл впился в шею животного. С места, где я наблюдала, выглядело, будто он нюхал оленя. Я подбежала к нему, оказавшись рядом с ним менее чем за секунду. Он вытер рот и посмотрел на меня.

– Твой инстинкт подскажет, как тебе атаковать.

– Я просто буду знать, что делать?
– спросила я, все еще сомневаясь.

– Поверь мне, - сказал он, вставая.

Я последовала за ним на следующую поляну, и мы наткнулись на еще одну группу оленей. Он указал на мать и ее олененка.

– Сконцентрируйся на молодом олене. Старайся не питаться всеми. Особенно молодыми.

Я кивнула.

– Как только ты выберешь свою жертву, пусть твоя жажда завладеет тобой. Ты будешь удивлена насколько это легко. Просто отдайся ей.

Я выбрала оленя, оленя с войлоком в его рогах.

– Просто отдайся ей, - сказала я.

Я присела, а потом начала ползти по траве, как Дэниэл показывал мне. Я сделала глубокий вдох через нос. Молодой самец, чье биение сердца и поток крови, пульсировали в моем горле, и я рванула к нему. Прежде чем я поняла, что сделала, я стояла на коленях над безвольным животным, увязнув в теплой крови из его шеи. Мое тело мгновенно расслабилось, и я почувствовала себя сильнее и более довольной с каждым глотком.

Дэниэл появился рядом со мной и потянул меня прочь прежде, чем я закончила. Я сопротивлялась, упираясь руками.

– Необходимо остановить, прежде чем его сердце перестанет биться, - сказал Дэниэл.
– Слушай. Чувствуй. После последнего биения, кровь становится ядовитой.

– Мой отец был прав насчет этого, - сказала я.
– В чем еще он был прав?

Дэниэл уставился на меня в этот момент.

– Он был прав насчет тебя.

Я скорчила гримасу.

– Что ты имеешь в виду?

– Он считает, что ты исключительная. Сильная. Умная. Все эти определения про тебя.

Я отвернулась от него, радуясь, что я не могу покраснеть.

– Он никогда не говорил о таких вещах.

– Он делал это. По-своему.

Мои губы образовали жесткую линию.

– Ты скучаешь по нему.

Я кивнула.

– Я не против такого образа жизни. Я как-то ... нравлюсь такой себе. Но если бы мне пришлось выбирать между тем, чтобы быть Мракоходцем и быть со своей семьей ..., - я не хочу ранить его чувства.
– Я скучаю по ним.

– Может быть, ты сможешь быть той и другой.

– Что?

– Есть те из нас, кто хочет мира, Эрис. Но есть многие, которые хотят справедливости. Приорат имеет много врагов среди нашего рода.

– Я представляю себе.

Он использовал рукав, чтобы вытереть кровь с моих губ.

– Ты можешь доверять мне, но пока мы не придумали план, ты должна быть очень осторожна.

Мракоходцы. Их имена не точные. Неконтролируемая жажда тоже была не правдой. Молодых держали не для кормежки. Ирек Самнер верил в законы неправды, и Дэниэл Самнер не умер, когда был юношей.

Я кивнула, но не была уверена, в истинность, которую готова довериться. Даже не в свою собственную.

Глава 10

Я и Дэниэл стояли на краю опушки. Отец и братья только что вернулись домой, и мое сердце упало, когда мать вышла на крыльцо, чтобы поприветствовать их, когда они входили через ворота. Она улыбнулась, лишь ее глаза были печальны. Она часто говорила, что матриархат Приоры пошел на многие жертвы, и она рассказывала мне о них все ночи перед моей свадьбой. Риск потерять ребенка в Лесу был один из них. Когда другие мамы запрещают своим детям ходить за природный забор, та линия деревьев, представляемая темными тенями леса, матриархат Приоры готовы принимать ее детей, зная, что они проводят много времени там. До этого момента, я почти не признавала незначительный оттенок беспокойства в глазах моей Матери. В минуты, когда мы прощались, каждый вечер перед охотой она сдерживалась. Теперь это были предшественники к тоске в ее глазах. Дэниэл положил руки на мои плечи.

– Она поправится.

– Нет, не сможет.

Мы ушли, когда крыльцо моего бывшего дома опустело. Это было слишком тяжело стоять, и представлять себе: моя семья ест рагу и обсуждает их ночь без меня. Дэниэл и я покормились и потом сидели на базе, что были похожи на древние наскальные здания. Невероятно тяжелые прутья, потянувшиеся от краев огромных отломанных кусков, мой отец называл арматурой.

– Ты знаешь, что это было?
– спросила я.

Дэниэл посмотрел вверх.

– Мой отец однажды сказал, что они были руинами, стоявшие тысячи лет назад, до падения. Он сказал, что Мракоходцы существовали уже тогда, но мы лишь представляли их монстрами из темной сказки. Мы держали наше существование в тайне в течение нескольких поколений. Знание о нашем роде настроило на Падение. Тогда это был конец, и обе стороны понесли потери.