Шрифт:
– Эй, детушки! Детушки – штоб вас!
– Слышим, батюшко!
– Чего сгрудились? Чего расшумелись, штоб вас кинуло!
– Правду потеряли! Ище-ем!
– Детушки-и! Слушайте, понимайте, знайте!
– Слушаем тебя! Тебя нам не надо…
– Твоя служба против польского короля всем ведома-а!
– Детушки-и! Пошто сильны деетесь? Великий государь гневается, а коли пастырь озлен, то по стаду лишний кнут пойдет…
– Замест хлеба кнут?!
– Затихнем, как уберут изменников да медные деньги-и! – Пущай царь выдаст нам Милославских, Ртищева Феодора-а тож!
– На Ртищева с Польши давно листы были!
– На Феодора лихие поклеп навели! Лжа на Феодора, детушки… Про пастыря еще скажу: коли пастырь добер, то кусочек перепадет лишний овце хлебца!
– Докормила по гроб!
– С голоду дохнем!
– Когда волками стали, овец меж нас не ищи-и!
– Князь Иван, эй!
– Слушаю вас, детушки! Слушаю, на ус мотаю!
– Мотай, да во Пскове баб не имай!
– Сказовают, как наместником был во Пскове, полгорода баб да девок перепортил!
– Навет, навет, навет! Детушки, старик ведь я, старик! Андрюшка мой таки баловался, так сын большой – где укажешь?
– Ой, бедовый – тоже грешен!
– Черт овец давит – на волка слава идет, на Андрюшку! Князь Иван вспотел, снял с головы стрелецкого начальника шапку, расправил русую бороду лопатой, развеянную на груди, и, пригнувшись, перетянул через седло на гриву коня тучный живот. Чалдар [243] на его вороном коне сверкал лалами и изумрудами, заревом на князе горел под вечерним солнцем золотный парчевой кафтан. Обтерев цветной ширинкой пот с головы, князь сказал ближним, сгрудившейся кругом толпе:
243
Чалдар – попона.
– С женками грех не велик, детушки! Коя женка заветца, ежели ей мужика не надо?
– Верно-о!
– Не надо мужика? Иди в монастырь, а они на глазах и стриженые с монастыря за мужиками бегают.
– Бывает, князь Иван!
– Со всей Сибири да из Тобольска епископы жалуютца патриарху, а паче царю, «что-де многие черницы с монастырей бегут, не снимая чернецкого платья, по избам ходят и детей приживают с приголубниками своими», а за то про то и грех мой кинем о Пскове! Што вот сказать от вас государю? Дело неотложное, детушки! Будете ли смирны?
– Смиримся, как изменников даст!
– Сами придем на Коломну, у него искать будем!
– Бу-удем!
– Налоги, детушки, бойтесь! Своевольство помирите! Заводчиков не слушайте!
– Наша сказка царю такова – сами придем и Шоринова парнишку приведем!
– Он про батьку скажет, изменника, да иных назовет! Крики разрастались:
– Назовет! Назовет!
– Да мы и сами знаем, а царь пущай послухает! Хованский надел шапку, махнул стрельцам:
– На Коломенскую!
Они, повернув лошадей, медленно поехали, толпа расступилась, кто-то крикнул:
– Вот бы, товарыщи! Хованского князя царем – добер князь!
– А живого царя куда денешь?
– Эй, вы! Буде о царях– смышляй телегу. Лучка Жидок в передок.
– Письмо у Лучки Жидкого! Гляди в оба.
– С Шориновым парнишкой и Лучку в телегу!
Толпа лавой потекла на Коломенскую дорогу, но толпа не вся двинулась в Коломенское, на Красной площади людей было довольно. Скамья опустела. Ногаев ушел с толпой в Коломну, пропойца – искать кабака.
На скамью, где читали письмо, встал Таисий.
– Ватаман говорит! Чуйте-е…
– Люди московские! Вы кричали – Хованский, князь Иван желанный вам царь! – хрипло, но громко сказал Таисий.
Все молчали вместо ответа.
– Вы желали Хованского, а не подумали, чего желать хорошего от боярина! Подумайте – кто разоряет вас? Боярин! Пятую деньгу с ваших животов кто тянет? Боярин! Куда же идет эта пятая деньга? Идет она на пиры боярские да на войну… Война – прямой урон и головам вашим и прибыткам!
– Правильно, ватаман!
– Не зови народ на гиль! Худо будет тебе и народу-у! – крикнул кто-то из толпы.
Таисий продолжал, не обращая внимания на супротивников:
– Вы видите сами! Бояре дотла разоряют мужиков, посадских и мелкий торговый люд! Ежели хотите искать – когда тому время придет – иного царя, то ищите того, кто смерду и холопу волю даст! У царя из бояр не ищите счастья себе! Счастье ваше в свободе от кабалы! Боярин той воли дать не мочен… Боярину отпустить вас едино, что лошадь у тяглой телеги отпрячь, – вы та лошадь, отпряг, – телегу тащи на себе-е!
– Хо-хо-хо! Правда!
– Верно, атаман!